Сначала Дез не желал иметь ничего общего со мной. Забившись в задней части библиотеки, он сильно ударил меня своими когтями, чуть ли не раздирая кожу до костей. Волна страха пробежалась дрожью по моему телу, но я испытывала к нему слишком сильную симпатию и волнение, и не могла наотмашь убежать от него. Наоборот, я осторожно присела на безопасном расстоянии и начала без умолку тараторить о всякой ерунде, какая только приходила на ум. Я часы напролет рассказывала ему о своих куклах, уроках и любимых книгах, прежде чем он осмелился взять мой пудинг. После он попросил еще, и мне каким-то чудом удалось уговорить его пойти на кухню. Я провела с ним всю ночь, пока он ел все то, что ему предлагал повар. Я как зачарованная наблюдала за этим таинственным незнакомцем.
И после этой ночи мы были неразлучны последующие восемь лет.
Где бы он ни был, я была рядом с ним и наоборот. Он был со мной, когда я совершила свой первый полет над горами; я была с ним, когда он впервые сломался и оплакивал потерю своего клана, своей семьи. Мы были вместе, когда я впервые поранила крыло и плакала навзрыд как глупый, рассерженный ребенок; Дез был тем, кто следил за моей безопасностью и заботился обо мне. Я наблюдала за ним, когда он в шестнадцатилетнем возрасте учился водить, а когда мне исполнилось пятнадцать, он сказал, что мы всегда будем вместе, чтобы не встало на нашем пути.
Сейчас мне было восемнадцать, а ему исполнилось двадцать один. Он нарушил свое обещание самым ужасным образом.
- Ты не можешь провести здесь всю ночь, - спокойные рассуждения Даники ворвались в мои мысли. - Дез ждет тебя.
Я резко развернулась, заставив ее отскочить назад.
- Мне наплевать.
- Нет, тебе не наплевать.
- Ты заблуждаешься.
- Но ты любишь его.
Острая боль пронзила мою грудь.
- Любила, - прошептала я в ответ.
Это было чистейшей правдой. Я полюбила его в тот момент, когда поделилась с ним пудингом. Когда мой отец объявил, что Дез дал свое согласие спариться со мной, когда мне исполнится восемнадцать,
я была счастлива как никогда. Я была молода. И глупа. Когда на следующий день Дез исчез, я испытала неописуемую душевную боль, которая, как мне тогда казалось, полностью поглотила меня. Для меня он был чем-то большем, чем просто возлюбленный. Он был моим лучшим другом, моей опорой, моим миром.
Даника заправила волосы за уши, прислонившись к моей кровати.
- Неужели, по истечению семи дней, ты откажешь ему?
Поднявшись, я удивилась, что мои ноги до сих пор держат меня, и шагнула вперед. Платье шелестело под ногами, заставляя меня тосковать по джинсам.
- Я не могу его простить, - мои руки сжались в кулаки. Он думает, что может просто взять и появиться? Да еще и заявив, что хочет быть со мной после того, что сделал? Пошел он к черту!
Даника изогнула бровь.
- Ты еще не разговаривала с ним. Ты не знаешь, что заставило его пойти на такой шаг.
Я прищурилась.
- Кое это имеет значение? На чьей ты стороне?
- Конечно же, на твоей. Пойдем. Давай покончим с этим, - оттолкнувшись от кровати, она подтолкнула меня к выходу из комнаты, который вывел нас в длинной коридор. Счастливое воссоединение обещает быть неловким. Я рада, что не на твоем месте.
- Ну, спасибо, - пробормотала я. Мое сердце билось как сумасшедшее.
- Ты прекрасно выглядишь, - сказала Даника, не очень нежно толкая меня к лестнице.
Интересно, есть ли у меня в запасе время, чтобы хорошенько перепачкаться в грязи? Меньше всего мне хотелось выглядеть для Деза по-особенному. Мне пришлось сильней ухватиться за перила, потому что из-за нервного напряжения я не могла вздохнуть полной грудью. Или же это все было из-за платья? В любом случае, я не могла дышать.
С первого этажа до нас доносился шум голосов, и, спускаясь по лестнице, я отчаянно попыталась определить, кому они принадлежат. Кровь стучала в ушах, во рту пересохло, а я тем временем ступала на пол второго этажа. Я хотела наклониться и посмотреть вниз, но Даника схватила меня за руку и повела к оставшимся ступеням.
Не могу припомнить дня, когда весь клан собирался в одной комнате, особенно в этот поздний час, когда большинство готовилось к выходу на охоту. В этот момент толпа казалось огромной. Высокие и широкоплечие мужчины были одеты в черные кожаные штаны, а между ними проглядывалось несколько женщин, которые пытались утихомирить детишек. Один из них, малыш не старше трех лет, выбежал в патио и, под покровом опустившийся ночи прямо посреди дороги, преобразился в свое истинное обличье: меж его светлых локонов проросли рога, а из спины выросли тонкие и неровные серые крылья - одно взмахнуло ввысь, а второе наклонилось в бок. Мальчик начал весело смеяться, когда высокий мужчина подхватил его на руки.
Даника подтолкнула меня локтем, заставляя двигаться вперед.
Споткнувшись, я мрачно посмотрела на нее.
- А вот и она, - как раскат грома прозвучал голос отца - тяжелый и горделивый. Я чувствовала себя как на аукционе, связанной по рукам и ногам.
Пожилой Страж с седыми волосами и морщинистым лицом недовольно проворчал:
- Пора уже, Гаррик. Никто из нас не молодеет.
Сжав руки в кулаки и пристально смотря на отца, я заставила себя идти дальше. Толпа расступалась передо мной, пока я, как в оцепенении, продолжала свой путь. Я не могла не на кого смотреть. Мой желудок, сжавшись в узел, казалось, был готов извергнуть все свое содержимое наружу.