Врач, не обращая на нее внимания, выписывал какую-то бумагу. Он протянул ее Даниэлю.
Он говорит, сказал Даниэль, надо с этим документом идти в ауслендерамт и продлевать визу еще на месяц. Тогда он все хорошо и прочно тебе сделает.
Что? воскликнула Зинаида Васильевна. На месяц! Я что-то первый раз встречаю на Западе таких докторов!
А куда ты так спешишь, Зинаида? Какие дела тебя ждут? Ты же на пенсии! сказал Даниэль.
Наверное, надо было все-таки вовремя утопиться, с тоской подумала Зинаида Васильевна. Насколько это было бы дешевле! В кассе она заплатила первый взнос триста восемьдесят марок. На все про все осталось еще семьдесят. Прощай новый плащ и намеченные подарки сыновьям: одному сумочку-напузник, другому электрическую зубную щетку. Ничего, оба взрослые и не бедные, сами себе купят, с обидой думала Зинаида Васильевна. «Я их, конечно, очень люблю, но они же оба меня презирают!» констатировала она совсем вне логики.
Девушка из регистратуры протянула ей пачку таблеток для обезболивания могут понадобиться, пока будет проходить анестезия. Выйдя из зубоврачебного праксиса, Зинаида Васильевна спросила:
Даниэль, как ты думаешь, твои одолжат мне денег на билет? Мне теперь придется платить неустойку за изменение даты.
Да ладно, сказал Даниэль, может быть, и не придется платить! У тебя же справка есть, что ты должна продлить пребывание по медицинским причинам. И вообще, не бойся, не оставим же мы тебя без пфеннига.
А еще зубы!
Да ладно! Что-нибудь придумаем. Я уверен, что отец, когда приедет, найдет тебе какую-нибудь временную работу. Это так здорово, Зинаида, что ты остаешься! Поедем в Голландию, на море. Ты же не была еще в Пфаллинс-Порте, не видела дачку, которую мои купили в прошлом году!
У самого Даниэля в данный момент ничего не болело, у него было хорошее настроение, он улыбался. Он искренне был рад, что Зинаида Васильевна остается еще на какое-то время. Он продолжал возбужденно:
Там, Зинаида, чистая-пречистая рыбацкая деревушка и невозможная скука. Все у них прилично до тошноты. Занавески на окнах открыты и днем и ночью. Вроде бы они специально открыты, но заглядывать не принято. Поэтому смотришь украдкой. Даниэль неожиданно сам себя начал накручивать и возмущаться. Вот видишь, какое у них лицемерие!
А почему занавески открыты? не поняла Зинаида Васильевна.
У них с древности считается, что голландцам нечего скрывать, каждый может видеть в доме не происходит ничего незаконного или непристойного. Но на самом деле у них там вообще ничего не происходит, особенно по вечерам. В одной половине комнаты цветы, а в другой сами сидят как истуканы и в телевизор глядят. Даниэль вдруг пропел тоненько: Там голуби тоскливые кричат, там устрицы валяются на пляже!
Зинаида Васильевна засмеялась. Все-таки рассмешил ее Даниэль.
Именно так, Зинаида, сказал Даниэль. Можешь собирать бесплатно этих устриц, потом надо целый день с ними возиться чистить специальным ножом.
Хоть ты меня и пугаешь голландскими деревенскими порядками, но по-моему это совсем неплохое местечко, сказала Зинаида Васильевна. Как раз для пенсионеров.
Да, согласился Даниэль. И для работы в самый раз. Можно сидеть за компьютером сутками, ни на что не отвлекаться. Ни телевизора, ни телефона. Но мы завезли туда карты, домино и шахматы. Скучными уютными вечерами будем играть в подкидного дурака. Не зря же ты нас научила.
Зинаида Васильевна с сомнением покачала головой:
Я совершенно не могу, когда занавески открыты, я чувствую себя под постоянным наблюдением, даже если никто не наблюдает.
А мы у себя в доме наглухо закроем все занавески! с вызовом, непонятно для кого, сказал Даниэль и сам же первый засмеялся.
Даниэль уже убедил Зинаиду Васильевну.
Я-то не против, сказала она, но все-таки не хочу вам мешать. Вы молодые. Я боюсь, что вам со мной скучно будет.
Не будет, не будет, замахал руками Даниэль. Мне с тобой никогда скучно не бывает. Не надо комплексовать.
От этих слов у Зинаиды Васильевны стало теплее на сердце. Шанталь обязательно сказала бы «комплексировать». Ужасно приятно было ей слушать Даниэля.
Вы будете работать, а я вдоль берега моря гулять, и больше мне ничего на свете не надо. Но разве Шанталь может сейчас уезжать, ей в Академию надо каждый день ездить.
Да ладно, сказал Даниэль. Не надо ей каждый день ездить. Это тебе не Россия. У нас нет обязательного посещения занятий. Шанталь поступила в Академию это самое главное. Это она предложила съездить в Пфаллинс-Порт. Ей тоже необходимо расслабиться. Я, честно говоря, эгоистически рад, что у тебя зубы заболели. С тобой, Зин, веселее!
Зинаида Васильевна знала о потрясающей энергии и работоспособности маленькой Шанталь. Кроме учебы в университете и в художественной Академии, она посещала занятия в искусствоведческой студии, готовила к выставке суперэффектные абстрактные фотоколлажи, цветные иллюстрации для детской книжки, ходила на фитнес. Утром вставала рано, вечером падала от усталости и уходила спать, а Зинаида Васильевна и Даниэль бесконечно болтали, обсуждая все подряд от авангардного искусства до российской и мировой политики. Зинаида Васильевна немного побаивалась Шанталь. Девушка говорила чудно, на советско-эмигрантской языковой смеси, но ненавидела многочисленных выходцев из СССР, которые за границей постоянно сквернословили. Зная это, Зинаида Васильевна не решалась при ней нечаянно сказать какое-нибудь слово, которое могло бы показаться Шанталь неприличным. С Даниэлем было проще. Зинаида Васильевна с восхищением смотрела на него и слушала его залихватские речи.