Профессор Вольфганг Штеге привозил иногда Зинаиде Васильевне кое-какую работу, связанную с печатанием русских архивных текстов. Для этого он подарил ей свой старенький компьютер. Она была рада, что приносит хоть какую-то пользу, у нее даже появились небольшие денежки. И вот пришла еще одна весна, а Зинаида Васильевна на пороге нового века уже в третий раз поехала в Германию.
Как и тысячи других преступлений, это безобразное убийство произошло на пляже. Сначала всем троим показалось, что кто-то кричит. Ветер завывал, море ревело, но этот истошный крик услышали все. Даниэль первый сказал: «Ой, я боюсь!» Потом замолчал, прислушиваясь, и произнес полувопросительно:
По-моему, кто-то кричит!
По-моему, даже очень громко, охотно согласилась с ним Шанталь и тут же добавила уверенно: Кто-то не просто кричит, а даже ужасно вопит! Свет наполнил ее глаза, стали заметны матово сверкнувшие контактные линзы. Шанталь показала изящной рукой на пляжные домики. Это там!
Зинаида Васильевна не хуже их услышала крики, но ей не захотелось в этом признаваться. Она состроила неопределенную гримасу, но промолчала.
Надо сбегать посмотреть! предложил Даниэль. Лицо его сильно побледнело, в глазах стоял ужас.
А маленькая бесстрашная и шустрая Шанталь уже побежала. Ее черненькая головка мелькала впереди как флаг, на который все должны равняться. Следом трусил ее неуклюжий супруг в нелепой в здешних краях русской телогрейке и грубых черных ботинках, не иначе как солдатских. По его согбенной спине, стриженной почти под ноль голове с прижатыми ушами чувствовалась двойственность его натуры вроде бы умирает от страха, но любопытство его бесконечно, и он непременно должен быть именно там, где в данный момент происходят все ужасы.
Последней тащилась Зинаида Васильевна, дама не молодая и не худая. Бежать ей совсем не хотелось, но и не бежать как-то неловко, если другие бегут.
Все происходило на фоне не только неприветливого, но даже агрессивного майского голландского моря. Никто не ожидал столь резкого ухудшения погоды на пороге лета. Казалось, что исступленный ветер испытывает личную злобу к враждебному человеческому существу. Он не просто пронизывал Зинаиду Васильевну до костей. Он вытряхивал душу, затуманивал последние мозги, заплетал ноги и неудержимо гнал к морю всю ее немалую телесную массу. Зинаида Васильевна издала короткое жалобное рыдание. Она обиделась на европейское негостеприимство природы. Ощутив невозможность двигаться дальше и повернувшись к ветру спиной, остановилась, расставив для устойчивости руки и ноги.
Ветер неистовствовал, безумно трепал ее джинсы и куртку, силился сорвать капюшон, изо всех сил толкал ее к воде. Но это ему не удалось, и он загудел от неутоленной ярости.
Со стороны пляжного домишки, деревянного облезлого строеньица, еще не покрашенного после прошлого сезона, доносились постоянно заглушаемые ветром возгласы обоих молодых людей. Домишко напоминал русский деревенский туалет, только немного увеличенный.
Зинаида! кричал Даниэль срывающимся на ветру голосом. Они его убили!
Когда Зинаида Васильевна наконец добралась до места, она увидела донельзя удрученные лица обоих. Шанталь держала в руке только что подобранный белый длинный шарф. Оба были бледны и наперебой стали ее убеждать не заходить внутрь.
Это зрелище не для вас! Оно вас чрезвычайно депримирует! говорила Шанталь, остановившись у порога и пытаясь закрыть собой вход в пляжный сарайчик.
Нет, уж ты меня пропусти, настаивала Зинаида Васильевна, раз Даниэль посмотрел и все еще жив, значит и я могу.
Зинаида! Не ходи туда! Не ходи! Не надо тебе туда! Мы его
знаем, видели вчера в пивной! убеждал ее Даниэль, размахивая руками на некотором расстоянии от входа.
Шанталь тоже неодобрительно покачала головой и отстранилась.
Там у него интестины! шепнула она Зинаиде Васильевне на ухо.
Чего? не поняла Зинаида Васильевна.
Кишки! строго сказала Шанталь.
О Господи! Зинаида Васильевна внутренне вздрогнула, но сказала, стараясь сохранить хладнокровие: Бедняга! Она остановилась, колеблясь, почти решила не входить в домик, но произнесла совсем не то, что хотела: Все-таки надо мне посмотреть!
И вошла. При первом взгляде труп плотного мужчины в шляпе, твидовых брюках и наброшенном сверху длинном черном пальто оказался совсем не страшным. Человек лежал ничком по диагонали внутри крошечного помещения. Труп со спины выглядел довольно буднично, если бы не вывалившаяся из-под пальто кучка перемешанной с кровью слизи. Кровавая кучка лежала как раз в том месте, где находился живот покойника. Зинаида Васильевна подавила в себе приступ тошноты; ее страх прошел, осталась одна жалость. Она боком продвинулась на несколько шагов вперед, наклонилась, заглянула убитому под шляпу. Она, как и Даниэль, моментально его узнала, и несмотря на сгущающуюся темноту разглядела еще кое-что отвратительное. Зинаида Васильевна вышла наружу в сырые сумерки, посмотрела на вопросительные лица Шанталь и Даниэля. Отметила вдруг наступившее спокойствие, почти полное исчезновение враждебного ветра.