Морис ПОНС НОЧНОЙ ПАССАЖИР ПОВЕСТЬ
Морис ПОНС
В этот период происходит перелом в мировоззрении писателя, он осознает, что нельзя более стоять в стороне от действительности, нельзя мириться с колониальной войной в Алжире. Морис Понс вступает в Коммунистическую партию Франции.
В литературном творчестве этот сдвиг получил отражение в романе «Башмачник Аристотель», который вышел на русском языке в Издательстве иностранной литературы в 1960 году. Молодые герои романа близки автору (начинающий писатель, актеры, журналисты, режиссеры), их волнуют те же проблемы, что и его, они ненавидят тех, кто ведет несправедливую войну в Алжире.
Та же тема стоит и в центре повести «Ночной пассажир». Эта повесть сейчас экранизирована на студии «Мосфильм» режиссером Захариасом.
В мае 1962 года вышла новая книга Понса «Взятие Бастилии», написанная в форме киноповести совместно с режиссером Кайатом и сценаристом Спааком.
Морис Понс известен не только как писатель, но и как журналист: его репортажи о Соединенных Штатах Америки (в канун визита Н. С. Хрущева), об Антильских островах и др. публиковались в «Юманите», его рассказ о поездке в Москву в «Молодой Африке».
_____
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Я внимательно вслушивался в успокоительный гул мотора. Мне нравилось мысленно следить за равномерным ходом поршней в цилиндрах, за четкой работой клапанов и за привычным вращением коленчатого вала. Иногда мне казалось даже, что я слышу, как один из карбюраторов роняет крохотную капельку бензина и она резко шипит, испаряясь на головке блока, Агостини предупреждал меня, что следовало бы проверить поплавковую камеру. Ну, да не беда! Белая стрелка спидометра, слегка отклонившись вправо от вертикали, неподвижно замерла; аккумулятор заряжается; температура воды нормальная; давление масла тоже. Словом, все предвещало хорошую дорогу.
На нем была белая рубашка с открытым воротом и серые фланелевые брюки. Довольно высокого роста, он поджал ноги, усаживаясь в мою машину. На колени он положил свернутый плащ, а поверх него небольшую сумку обычно авиакомпании выдают такие своим пассажирам. На голубой сумке, которую он крепко придерживал руками, были выведены инициалы скандинавской авиалинии.
Вам часто приходится летать? Я задал вопрос, чтобы как-то завязать беседу.
Случается иногда, последовал краткий ответ.
Это были единственные слова, которыми мы обменялись, с тех пор как покинули Париж. От самого Парижа он сидел, неподвижно скрестив руки на сумке. Руки у него были бледные, холеные, с длинными пальцами, ногти продолговато-острые.
Впереди нас мчался черный «Пежо-403», кренясь на поворотах. На подъеме Гран-Венёр я почти нагнал его и дал два сигнала. Я увидел, что у него замигал указатель поворота и он резко взял влево, чтобы обойти небольшой грузовик. Я тоже оставил грузовик позади и пошел на обгон «Пежо». Он увеличил скорость, но на спуске у Фонтенбло я все-таки вырвался вперед. Перед самым перекрестком я вихрем промчался мимо белого «Ситроэна», отжав его к обочине.
Вы ведете машину на большой скорости, заметил мой пассажир.
По тону, каким это было сказано, нельзя было понять, нравится ли ему быстрая езда или не нравится.
А вам что, страшно? спросил я и, приблизившись к повороту, немного сбавил скорость.
Он ничего не ответил, и мы молча продолжали путь среди лесов.
Первые вечерние часы в пути восхитительны. Ветер покачивает высокие
Так я обычно приношу дань уважения истории и любви. Но если уж говорить начистоту, то я просто обожаю давать гудки. И готов воспользоваться для этой цели любым предлогом.
Я охотно побеседовал бы обо всем этом с моим спутником, если бы он соизволил проявить хоть малейший интерес ко мне. Но нет! Он по-прежнему сидел невозмутимо, крепко обхватив руками сумку и пристально глядя на убегающую вдаль линию дороги, постепенно погружавшуюся во мрак.
Когда Бернадетта мне позвонила, я решил, что она действительно имеет в виду кого-то из своих, одного из тех ребят, какие работают в киностудиях. Если этим парням поручают доставить три катушки пленки, они обычно требуют, чтобы им оплатили проезд по железной дороге до Шампаньоля, да еще в первом классе, и вдобавок чтобы за ними прислали на вокзал машину. Поэтому я был немного удивлен, застав ее в обществе этого молчаливого человека в белой рубашке.
Они ждали меня в кафе, но не на террасе, как мы условились с Бернадеттой, а в самом дальнем углу зала, между стойкой и дверью, ведущей в туалет. Она сидела на диванчике лицом к входной двери, а он на табуретке спиной к посетителям.
На прямом отрезке дороги я увидел в зеркале небольшую низкую машину, шедшую далеко позади нас на большой скорости. Она, очевидно, выехала на шоссе из Монтеро у Пти-Фруассар, ибо, насколько мне помнилось, я ее не обгонял. Я замедлил код и дал ей приблизиться.
Это была спортивная «Симка» зеленого цвета; за рулем сидел какой-то молодой болван, вообразивший себя гонщиком. Что ж, можно будет позабавиться. Я сбавил газ и прижался к правой обочине.
Он приблизился, непрерывно сигналя. Он был в кожаном шлеме и куртке. Рядом с ним сидела молоденькая девица с повязанной вокруг головы косынкой. Они делали километров 120130. Я постепенно увеличивал скорость, а когда они оказались рядом, до отказа нажал на педаль газа. Моя машина рванулась вперед, и мы бок о бок помчались по прямому шоссе.