Фактически на призыв Клермонского собора откликнулась вся Западная Европа население Англии, Франции, Италии, Германии. Исследователь подчеркивает: весть о походе, распространяемая монахами и проповедниками, создала сильнейшее возбуждение, которое проявлялось в различных формах. Например, почти повсеместно произошли погромы и резня евреев-торговцев. Так что только в прирейнских городах погибло тогда от рук крестоносцев до трех с половиной тысяч евреев. Исчезли ранее процветавшие общины Трира, Майнца, Кельна, Вормса и Праги.
Множество представителей знати снимались с насиженных мест, распродавали из своего имущества все, что только можно было распродать, закладывали землю и снаряжались в путь. Даже герцог Роберт Нормандский, старший сын Вильгельма Завоевателя, заложил герцогство своему брату, королю Англии, за 10 тысяч фунтов серебра. Простой же люд поднимался иногда целыми деревнями, от мала до велика.
Там же. Стр. 49.
Эта знаменитая речь Урбана II, хотя и с некоторыми различиями в изложении, передается тремя средневековыми хронистами: Фульхерием Шартрским, Робертом Рейнским и Бальдериком Дольским (Анжуйским). Наиболее интересную текстологическую реконструкцию см.: Munro D. С. The speech of pope Urban II at Clermont / 1095.// «American Historical Review»,1906, vol.XI, 2.
Заборов М. А. Крестовые походы. Стр. 52.
Успенский Ф. И. История Крестовых походов. СПб., 2000. Стр. 3334. В этой связи исследователь отмечает: погромы происходили, в частности, потому, что «немало рыцарей задолжали евреям-ростовщикам, и погромы представлялись графам и виконтам удобным средством «сполна рассчитаться» с заимодавцами, да еще и обогатиться за их счет, даже не достигнув святого града. Весьма неблаговидную роль во время этих массовых погромов сыграли и некоторые высшие сановники католической церкви. Майнцского архиепископа впоследствии прямо уличили в том, что он присваивал имущество евреев, заставляя их креститься: в этом случае-де они будут спасены. Таким путем архиепископ попросту вымогал деньги у своих жертв. Еврейские погромы в Европе только предвосхищали кровавые «деяния франков и прочих иерусалимцев на Востоке». (Так называется составленная италонорманнским рыцарем Хроника крестового похода.) См.: Заборов М. А. Крестоносцы на Востоке. М., 1980. Стр. 50.
«Крестьяне бросали свои лачуги, за бесценок распродавали имущество, чтобы, как пишет один хронист, «пойти в добровольное изгнание», а правильнее в вынужденное изгнание. «Отвага бедняков возгоралась столь великим рвением, что никто из них не обращал внимания на скудость дохода, не заботился о надлежащей распродаже домов, виноградников, полей», говорит французский аббат Гвиберт Ножинский, очевидец происходившего. «Каждый, стараясь всеми средствами собрать сколько-нибудь денег, отдавал все, что имел, не по стоимости, а по цене, назначенной покупателем, чтобы не позже других вступить на «стезю Господню». У Гвиберта Ножинского, который, конечно, не мог до конца понять настоящие побуждения крестьянства, создавалось впечатление, что бедняки словно умышленно разоряли себя. Так, по его наблюдениям, 12 овец продавалось за 7 динаров это было меньше того, что стоила одна овца до начала крестоносного движения. Своеобразные изменения в ценах перед отправлением бедноты в поход чрезвычайно любопытное явление, отмечаемое современниками: оно свидетельствует о массовом характере движения. Гвиберт Ножинский считает, что совершилось какое-то чудо: «все дорого покупали и дешево продавали За дорогую цену покупали все, что нужно было в дорогу, продавали дешево, чтобы получить средства для похода». «Они спешили», указывает хронист, и это выражение четко характеризует настроение крестьянской массы» См. Заборов М.А. Крестовые походы. Стр. 5859.
Виппер Р. Ю. Указ. соч. Стр. 196197.
Тяжелая нужда, неурожаи, голод, дороговизна жизни гнали в «святую армию» крестьян, городскую бедноту, стариков, женщин. Наконец, еще одна характерная черта этого разноликого «крестоносного воинства» наличие в нем самых заурядных уголовников. Как писал хронист Альберт из Экса, воры, шарлатаны, тунеядцы, грабители и убийцы в огромном количестве шли в крестоносные отряды. Ведь поход обещал богатую добычу, а гарантированное Урбаном II «вечное блаженство на небесах» всем его участникам развязывало руки даже тем, кто еще колебался идти на прямой грабеж и преступления
Именно такие, практически никем не организованные толпы простонародья первыми и выступили в поход. Как пишет историк, задолго до срока, назначенного Клермонским собором, ранней весной 1096 года на Восток потянулись первые крестьянские отряды из Северной и Центральной Франции, Фландрии, Лотарингии, Нижнего Рейна. Позже за ними последовали такие же отряды из Скандинавии, Англии, Испании, Италии. Крестьяне шли почти безоружными. Дубины, косы, топоры заменяли бедноте копья и мечи. «Подобно беспорядочным скопищам переселенцев поспешно двинулись они кто пешком, кто на двухколесных тележках, запряженных быками, вместе со своими женами, детьми, жалким скарбом, прочь от неволи, притеснений и голода, с тайной надеждой лучше устроиться на новых местах, в Земле обетованной».