И это действительно было ошибкой. Жестоким заблуждением сердец, над которыми восторжествовал сатана. Ад не на небесах, но здесь на земле. И создают его своими руками человеческие существа. Дьявол обитает не в недрах земных, но в душах людских. Дьявол это не сущность, не дух, но всегда человек.
«Господи Я не выдержу», шептала она и слёзы падали из её глаз, делая туманную завесу перед её взором ещё непрогляднее.
Но как безумна и как смешна была эта мысль. Она выдержит всё. Её заставят. У неё не будет выбора. Как не было у всех, кто был и ещё, несомненно, будет прикован здесь на этом самом месте. Она не сможет оторвать своё тело от этого железного столба даже на самое малое расстояние. Она будет кричать и просить пощады, но никто не сжалится над ней. Она сгорит заживо. Она будет корчиться в невыносимой агонии, выгибаясь в немыслимых позах, безотчётно пытаясь разорвать железные путы. Но всё будет тщетно.
Теперь все видели её слабость, но ей было всё равно ведь она не собиралась отступать, отрекаться от своих слов и от своей веры.
Осознание предстоящего ужаса и частичное беспамятство сменяли друг друга приступами, и в полуобмороке всё происходящее и грядущее казалось ей каким-то невыразимо кошмарным сном наяву.
Она шла вперёд, почти не разбирая дороги, не видя ничего перед собой лишь бессознательно руководясь каким-то интуитивным чувством. Но свет от костра она различила бы даже с закрытыми глазами. Пламя его ещё не виделось вдалеке чересчур много было людей.
Внезапно сознание Жанны вновь прояснилось, она наконец смогла полностью открыть глаза, и в ужасающей близости от себя увидела огонь. Всего лишь два шага отделяли её от предопределённого ужаса ей не нужно было восходить на эшафот слишком долго хотя она отчего-то думала, что для таких случаев непременно организовывались специальные, очень высокие постаменты. Чтобы все видели. Чтобы каждому было неповадно.
Два шага.
Эй, нам некогда тебя тут ждать! раздался оклик помощника палача.
Её торопили. Но у неё не было сил идти быстрее. И этот возглас отчего-то вселил в неё ещё больше почти животного страха. Что сейчас сделают с ней? Потащат вперёд? Но нет. Никто не прикоснулся к ней.
Железный столб. Металл раскаляется сильнее и причиняет больше боли, нежели, если бы он был деревянным.
Цепи, которые обнимут её тело и, также, раскалившись и прижимаясь к коже, сожгут её сердце. Это будет нестерпимая боль. Но не душу. Да, не душу. И эта мысль неожиданно придала Жанне пусть в самой ничтожной степени спокойствия и присутствия духа.
Второй помощник палача стоял около столба с верёвками в руках. Зачем они? Очевидно, чтобы крепче прижать тело и ускорить смерть. Да, это было сделано и затем, чтобы всё произошло как можно быстрее верно, сегодня состоится сожжение ещё одного несчастного, но, как бы там ни было, за эту нежданную милость (да-да, милость!) она вновь была благодарна Богу.
А внизу, в металлическом котле, уже были тонкие ветви ожидавшие, когда их вместе с их жертвой превратят в пепел.
Жан Массьё встал прямо перед ней на земле, держа в руках крест такого размера, чтобы она могла видеть его сквозь светло-фиолетовую завесу дыма и держал до тех пор, пока всё не закончилось. Он был всех ближе к ней. Он стоял, мужественно, сам едва не задыхаясь от дыма, но вопреки поднявшемуся ветру, доносившему до него ядовитые испарения, видел последний вздох, той, которую не забудет уже никогда в своей жизни. Кто знает, быть может, после этого он решит оставить монастырское служение ведь он не переживёт ещё одной такой
встречи. Но есть ли на свете ещё такие же праведные, честные и мужественные люди, и, что поражало его более всего столь молодые женщины.
Она знала, что делать, без лишних слов. У неё не было выбора. Она сама, сознательно, своею волей не оставила его себе. А если бы она поступила иначе то предала бы и себя, и Господа.
Жанна смиренно встала к столбу, прижавшись к нему спиной. Глаза её были открыты. Она смотрела вперёд. Она дала себя привязать. Она была готова к боли насколько это было возможно, и если возможно быть готовым к такому человеческому существу.
«Так вот что такое ад на земле. Это не метафора. Это физическое явление, невольно подумала Жанна, когда ощутила жар пламени у своих ног. Ничто не может сравниться с человеческой жестокостью. И такой же ад живёт в их душах. И они будут сгорать в нём в конце своей жизни. Он иссушит их души. И в посмертии им не будет покоя».
При первом вдохе, когда она ощутила сладковатый запах дыма, то сразу же почувствовала какое-то очень сильное утомление, и черты её стали тоньше.
«Должно быть, так Господь смягчает мои страдания Спасибо Тебе, Всевышний» и даже в таких обстоятельствах она могла о чём-то думать.
От этого дыма и глубочайшей, конечной безысходности глаза её нестерпимо слезились, но она не могла вытереть слёзы, и оттого страдала ещё сильнее.
Но тотчас же усталость достигла такого предела, что Жанна вновь ощутила близость обморока, и за несколько мгновений тьма сгустилась перед её глазами, которые в бессилии закрылись, а голова её опустилась вниз. И, если бы она не была привязана к железному столбу она бы упала без чувств. Но чудовищным усилием воли Жанна разомкнула веки. Она приняла твёрдое решение находиться в сознании до тех пор, пока воля и сердце не откажут ей. Это было её принципом.