Орден как положено, на синем бархате, в рамочке и под стеклом уже больше сотни лет занимал центральное место в старом заслуженном серванте. Если чуть привстать с дивана Ох, не стоило так резко, опять голова кругом пошла. После тех вестей о гибели «Диавоны» сердце расшалилось, да всё никак не утихнет
Заметив состояние хозяйки, на колени к ней мигом вспрыгивает дымчато-серый ранвиш.
Ну-ну, Линёк! ворчит Кади-Ро, отпихивая топчущие альбомную страницу лапки. Но живое тепло и ощущение мягкой шерсти под пальцами действительно успокаивают, отгоняя печальные видения прошлого.
Много лет назад забыться было не так легко. Орденом и статьёй Кади-Ро занялась уже несколько лет спустя, стремясь сохранить память о муже, но в момент трагедии ей хотелось просто сбежать от боли. Вместе с сыном она переехала на свою родину, в О-Ми, благо старую квартиру родителей продать не успела, там и приходила понемногу в себя под присмотром сердобольной Кор-Ли. Поворотным моментом, когда она окончательно ожила, почему-то помнилось шестнадцатилетие Лай-Ро первый праздник, который они отмечали после похорон. Кади-Ро тогда подарила сыну фотоаппарат следующие несколько страниц альбома заполнены сделанными им снимками: пейзажи города и окрестностей, её собственный портрет, лица школьных приятелей
И снова вырезка, но уже из местной газеты и безо всяких траурных чернил: сразу двое детей из О-Ми стали призёрами на государственной олимпиаде по математике. Старательно сохраняющий невозмутимость, но всё равно явно довольный сын демонстрирует медаль в виде интеграла. А из-за его плеча робко выглядывает Ал-Ис, девочка из той же школы.
Любопытная ранвишья мордочка уже тычется в следующий снимок, где Лай-Ро держит в руках школьный аттестат. Между страниц вложен подписанный директором похвальный лист, и Кади-Ро тихо улыбается, проводя пальцем по списку. Математика, физика, география, астрономия всё на высший балл. Даже сейчас она не может не чувствовать гордость за сына.
Но вся материнская радость померкла, когда она узнала, ради чего Лай-Ро так упорно штурмовал учебные вершины. Услышав от сына, что тот собирается в Академию Авиации, Кади-Ро чуть в обморок не свалилась. Сейчас вспоминать о скандале, который она тогда учинила, было даже немного стыдно. Она кричала, что сын на костёр её загнать хочет и она сама изойдёт дымом и пеплом, но не пустит его к проклятым самолётам, которые уже убили его отца. Парнишка упрямился, но помощь внезапно пришла откуда не ждали Ал-Ис собиралась в местный Экономический институт и каким-то чудом уговорила Лай-Ро поступать вместе с ней. После этого Кади-Ро окончательно расположилась к девушке и заявление сына о женитьбе несколько лет спустя встретила с полным одобрением.
Как бы там ни шипели подружки на своих невесток, Кади-Ро считала, что ей невероятно повезло. Ал-Ис оставалась приветливой и аккуратной, не совалась на кухню, где безраздельно царствовала свекровь, не спорила с ней и даже могла придержать чересчур вспыльчивого мужа. А уж когда у Кади-Ро появился внук, на любых претензиях к невестке был поставлен крест. Она даже ушла с работы, чтобы было кому присматривать за Лем-Ро, а его матери не пришлось увольняться должность в бухгалтерской службе авиазавода считалась престижной. Лай-Ро трудился там же, но в отличие от жены, кабинетного работника, больше разъезжал по разным производственным конференциям в том же шкафу ещё пылятся старые грамоты, а в альбоме полно его фотографий в компании строгих деловых людей в безупречных костюмах.
Кончилось всё неожиданно и трагически. Слёзы застилают глаза, но ту заметку о крупнейшей за десятилетие аварии на производстве Кади-Ро помнит наизусть.
Общественности так и не объявили, что именно там взорвалось, но пожар был такой силы, что затронул не только цеха, но и корпус с административными службами. Лай-Ро и Ал-Ис, как полагалось по инструкции, пытались эвакуировать отчётную документацию. Из очередного рейса за коробками они уже не вернулись. Ал-Ис погибла на месте, Лай-Ро, кажется, пытался её вынести и заполучил столько ожогов, что врачи оказались бессильны.
Резонанс был на всю страну, Гван-Ло, недавно занявший престол, приехал на место трагедии лично. Во всём обвинили руководившего производственным экспериментом специалиста-арзака, а родственникам погибших назначили компенсацию весьма щедро, не поскупившись на отдельные выплаты для самой Кади-Ро и её пятилетнего внука. Тогда она была искренне благодарна Верховному правителю Сейчас об этом даже думать дико.
Чуткий Линёк теснее прижимается к хозяйке, сминая полу халата. Кади-Ро снова гладит пушистый бок, и под успокаивающее фырчание зверя в глазах постепенно перестаёт туманиться.
Дальше с подписей под фотографиями внезапно исчезают тысячи и сотни. Под фото Лем-Ро, в голубой форме выпускника Академии Авиации, стоит дата 17 энио 19. Когда он заявил, что хочет пойти по стопам деда, Кади-Ро не стала возражать. Она уже убедилась, наученная горьким опытом, что даже абсолютно мирная профессия никого не защищает от внезапной гибели.
Если пролистать несколько страниц сразу, то заметно, как фотографии становятся чётче и ярче. Где-то в двадцатых появилась мода на голограммы, хотя Кади-Ро всё равно милее были обычные печатные снимки Но постепенно цвет снова начал уходить. Её фото вместе с внуком, сделанное накануне старта экспедиции, уже почти не отличается от самого первого в альбоме. И на этом фоне переданный полковником снимок кажется удивительно ярким. Как ни странно, но между ними за целых восемнадцать лет ничего нет как будто на Рамерии вообще ничего достойного запечатления не происходило.