Все проблемы просил оставлять за входной дверью в офис, вход в который был строго по пропускам. Борис Андреевич так и говорил: "Разрешение на вход проблемам не выдается".
А теперь он поймал меня на горячем: вместо работы в отчетный период сотрудница предается горестным размышлениям.
Я задал вам вопрос, произнес Борис Андреевич, разделяя слова паузами.
Да! я вскинула голову. Я плохо себя чувствую. Я человек, а не зомби, которому плевать на недомогания. Это во-первых.
Я никогда не позволяла себе подобный тон, тем более с начальством. Но, растоптав мое малодушие, Егор невольно освободил из заточения женскую гордость. Расправив крылья и выпрямившись, она вселила в меня силу и пробудила здравый смысл.
Поднявшись из-за стола, чтобы не смотреть на шефа из невыгодной для меня позиции, я извлекла из верхнего ящика стола заявление об уходе и передала Борису Андреевичу.
Что это?
Я увольняюсь.
Серьезно? Думаешь, я подпишу?
С каких пор мы перешли на "Ты", Борис Андреевич?
Откинув пятерней длинную челку цвета воронова крыла без единого седого волоса, он прищурил глаза, в которых промелькнуло удивление вкупе с интересом. Так на жертву смотрит сытый хищный зверь, собираясь поиграть с ней и лишь после слопать со всеми потрохами.
Зайдите ко мне в кабинет, Арина Сергеевна! отчеканил Демидов и удалился под любопытные взоры сотрудников экономического отдела.
Медленно выдыхая, я подхватила оставленный шефом лист с заявлением, прижимая его к себе как спасательный круг. Не глядя на перешептывающихся коллег, я облизнула пересохшие губы и вошла в клетку с тигром.
Глава 7. Сама виновата
Борис ДемидовЯ сидел на краю письменного стола и не сводил глаз с двери, ожидая нерадивую сотрудницу моего автосалона. Взгляд упал на запястье, где красовались часы с плотно прилегающим браслетом, выступающие из-под края белоснежного манжета рубашки.
Арина не торопилась. Боялась или повышала себе цену. Первый вариант нравился мне больше. Афоризм, которому я следовал по жизни, стал девизом: "Пусть ненавидят, лишь бы боялись".
Однако я не считал себя деспотом. Да, порой излишне требовательный, но и себе не позволял расслабляться. И не упускал из вида добросовестных сотрудников. Открыто не хвалил, чтобы не восприняли как лесть и всегда имели шансы на развитие. А уж кому не дано, те не задерживались на рабочих местах.
С годами я сколотил прочную команду, не забывая поощрять премией. Громова Арина Сергеевна была одним из лучших звеньев в экономической составляющей моей фирмы. И как удар грома: "Я увольняюсь."
Дверь бесшумно отворилась, пропуская Арину, и так же мягко закрылась, оставляя ее наедине с тигром. Иначе девушка не представляла себе босса. Мой образ читался в ее глазах: хищный взгляд, упругое и гибкое тело, готовое к прыжку.
Ее взгляд скользнул по мне, невольно оценивая. Я умело следил за собой и в свои сорок пять выглядел так, что дал бы фору молодым пацанам.
В ответ нагло оглядел стройную фигуру Арины в брючном черном костюме с белой блузой. Остановился на лице в обрамлении прядей темных волос. Мой взгляд задержался на солнцезащитных очках.
Снимите их.
Нет.
Почему?
Не хочу отвечать, Борис Андреевич.
Я поднялся и в два шага сократил расстояние между нами, возвышаясь на две головы над Ариной. Мягко коснулся оправы и потянул на себя.
Руки Арины выпустили лист с заявлением об уходе. Тот плавно спикировал на пол. Задержав дыхание, она ухватилась пальчиками за дужки очков и выдохнула:
Пожалуйста. Не надо!
Будь сильнее, Арина! Самая большая человеческая глупость это боязнь, произнес я. Совершить поступок, поговорить, признаться. Потому люди так часто проигрывают. Победив себя, свои страхи, лень и неуверенность, ты обретешь жизнь.
Я говорил негромким, вкрадчивым голосом. Но каждое слово достигало сознания Арины. И я был прав! Она отгородилась от мира на несколько лет, спрятавшись за темными стеклами очков, позволяя издевательства мужу. Сносила измены и колкости, вместо того, чтобы гордо подняться и достойно уйти. Я знал о ней все, как и о каждом сотруднике фирмы.
Она позволила снять с нее очки. Руки девушки безвольно повисли вдоль тела. Взгляд остановился на темно-синем галстуке в мелкую крапинку. Арина не в силах была поднять глаза и посмотреть прямо на меня, своего босса.
Сама виновата! пригвоздил я. Упустила момент, когда лимит доверия был исчерпан. А теперь ноешь и жалеешь себя. Готова уволиться и снова проиграть? Дать ему шанс снова поглумиться над собой?
Мои слова резали похлеще ножа. Арина дважды открывала рот, чтобы ответить колкой фразой, по типу: "Да что вы понимаете? Такой холеный, не знающий поражений. Победитель по жизни". Но слова застывали на дрожащих губах девушки. Не потому, что боялась выплеснуть боль и обиду на начальника. Арина поверила мне, проникаясь силой слов. Потому я победитель, что никогда и никого не боялся. Смело смотрел в лицо невзгодам. Перебирался через завалы. Падал и поднимался.
Она совсем иначе посмотрела на меня, подняв глаза. Встретилась с лукавым и смелым взглядом.
Вижу! Теперь мы можем поговорить основательно. Недели хватит, чтобы уладить дела? Будем считать, что работаешь удаленно. Отчеты отправишь мне на почту.