Саббадино дельи Ариенти писал в одно время с Мазуччо, но в совсем иной общественной и культурной атмосфере; Мазуччо же работал над своим «Новеллино» не в маленькой Болонье, старавшейся, однако, участвовать в большой политике, а в Неаполитанском королевстве, занимавшем особое место в итальянской истории.
Роль Неаполя в культурной жизни Италии двойственная. С одной стороны, это было провинциальное захолустье, экономически отсталый юг. Не только большая политика, но и большая культура делались в центре и на Севере в Риме, Флоренции, Милане, Венеции, даже в маленьких Болонье, Ферраре, Сиене. Там культурная и художественная жизнь била ключом. Показательно, что на юге так и не сложилась своя художественная школа и оттуда родом был лишь один замечательный художник, Антонелло да Мессина (ок. 14301479), но он стал ярким представителем не неаполитанской и не сицилийской, а венецианской живописи. С другой же стороны, Неаполь был давним хранителем высоких традиций куртуазной культуры, вот почему столь плодотворным оказалось пребывание здесь, при дворе короля Роберта (12751343), поклонника наук и искусств, и королевы Джоанны, любительницы развлечений и фривольных забав, юного Боккаччо. Здесь» он нашел предмет своего любовного недуга молодую и прекрасную Марию дАквино, здесь он, под влиянием королевского библиотекаря Паоло Перуджино, проникся любовью к античной культуре (напомним, что в Неаполе похоронен Вергилий и его могила издавна была местом всеобщего поклонения), здесь Боккаччо не просто сделал первые пробы пера, а и создал свои ранние, но уже значительные произведения. Не будем также забывать, что юг во второй половине XIII столетия дал итальянской литературе сицилийскую поэтическую школу, столь сильно повлиявшую на Данте и его окружение.
В Неаполе всегда было много пришлого народа, и многоязыкий говор характерен для звуков неаполитанской улицы. На юге Италии побывали и оставили свой след греки, затем византийцы, норманны, арабы, французы (анжуйцы), наконец, испанцы. С приходом последних обозначился определенный культурный
сдвиг. Он связан как вообще с испанцами, так и прежде всего с личностью короля Альфонса V Арагонского, ставшего Альфонсом I Неаполитанским.
Давние куртуазные традиции нашли подкрепление в рыцарских увлечениях, принесенных пришельцами. С ними воцарилась в Неаполе любовь ко всему пышному, красочному, возвышенному, театрализованному.
В свите Альфонса пришли в Неаполь не только военачальники и политики, но и два выдающихся писателя-гуманиста Лоренцо Валла (14071457) и Антонио Беккаделли по прозванию Панормита (13941471). Вскоре сюда потянулись другие гуманисты прежде всего Джанноццо Манетти (13961459), флорентийский купец, дипломат и выдающийся переводчик. Переселился в Неаполь Бартоломео Фацио из Специи и известный ученый Джуниано Майо, но больше было кратковременных визитеров от грека Константина Ласкариса до флорентийского тирана Лоренцо Великолепного.
Альфонс любил музыку и поэзию, книги и античную культуру, приглашал к себе нидерландских живописцев, оставивших в Неаполе заметный след, привечал ученых, заботился о старой королевской библиотеке, которая при нем заметно обогатилась, покровительствовал университету и вообще собирал вокруг себя поэтов. В Неаполе ко второй половине столетия сложилась значительная школа латинских поэтов, выдвинувшая таких замечательных мастеров, как Джованни Джовиано Понтано (1422 или 14261503) и Якопо Саннадзаро (14551530), а также поэтов-петраркистов (Тебальдео, Серафино делльАквила, Каритео и др.). И на тех и на других заметное влияние оказала древнегреческая эротическая лирика и чувственная лирика Катулла. Вообще любовная тематика в ее нередко весьма рискованном преломлении имела большое распространение и в придворном обиходе Неаполя, и в его литературе.
Но литература эта вовсе не была оторвана от жизни; напротив, политика занимала в ней внушительное место. Задолго до Макиавелли здесь были созданы трактаты о государе (Понтано), о правлении государей (Пьер-Джакомо Дженнаро), о величии государей (Джуниано Майо), об обязанностях государей (Диомеде Карафа) и т. д. Это очень понятно: молодая династия искала надежного обоснования своей власти, отличающей ее от многочисленных итальянских тираний того столетия. Эти трактаты должны были королевскую власть обосновать, возвеличить, но и регламентировать. Через все десятилетия правления арагонцев (с 1442 по 1504 г.) проходит их упорная борьба с папством (поэтому антицерковные настроения и мотивы в литературе всячески приветствовались), а также с народными массами и местными баронами. Впрочем, особую остроту эта борьба приобретает лишь при сыне Альфонса короле Фердинанде I (Фернандо, Ферранте), правившем с 1458 по 1494 г. Сразу же по его восшествии на престол начинается полоса крестьянских восстаний (14591461), им на смену приходят заговоры феодалов (1465, 1486), с которыми Ферранте жестоко расправляется.
Король Ферранте и сын его Альфонс (во времена Мазуччо герцог Калабрийский) не снискали расположения современников. Нелицеприятную их оценку дал замечательный французский мемуарист Филипп де Коммин (ок. 14471511), прекрасно разбиравшийся в итальянских делах. Он свидетельствует: «Оба они учинили насилие над многими женщинами. К церкви они не испытывали никакого почтения и не повиновались ее установлениям Сын никогда не соблюдал поста и даже вида не делал. Они оба многие годы прожили без исповеди и причастия Так что хуже, чем они, и жить невозможно» . Добавим к этому, что оба короля не интересовались науками и литературой, не покровительствовали художникам и ученым. Правда, при их правлении культурная жизнь продолжалась. Возникло книгопечатание, развивалась переводческая деятельность (отметим, например, переводы басен Эзопа, сделанные Франческо дель Туппо, и написанную им «Жизнь греческого баснописца»), создавал свои произведения Понтано (на него было возложено воспитание сына Ферранте герцога Калабрийского), ставил при дворе свои «кавайольские фарсы» Пьетро-Антонио Караччоло. Но происходило это, видимо, лишь потому, что основатель династии дал культурному развитию очень сильный импульс.