Юрий Викторович Андреев Мужские союзы в дорийских городах-государствах (Спарта и Крит)
Предисловие редактора
Незадолго перед кончиной, Ю. В. выражал сожаление, что «Мужские союзы» продолжают оставаться в рукописи. Поскольку у самого автора не нашлось времени даже начать работу по подготовке книги к печати, у редакции закономерно возник вопрос: а стоит ли сейчас, спустя тридцать с лишним лет, издавать сочинение, безусловно, в чем- то устаревшее, не только из-за упомянутых работ самого Ю. В., но и из-за появления множества других научных публикаций и новых изданий источников? Апелляции к тому, что в отечественной литературе аналогичных работ нет, пожалуй, прозвучали бы неуместно по отношению к книге ученого, никогда не сомневавшегося в интернациональной сущности науки; впрочем, учитывая обидную общую скудость нашей антиковедческой литературы, и они имеют известный резон. Важнее, однако, другое. Во-первых, насколько мне известно, после книги Анри Жанмэра «Couroi et courètes», изданной в Лилле в 1939 г., никаких специальных исследований на эту тему так и не появилось, во-вторых, понятно, что и сам Ю. В. своим детищем, над которым трудился семь лет, дорожил. Наконец, труд Ю. В. даже при самом беглом просмотре вовсе не производит впечатления вчерашнего дня науки, да и вообще не выглядит сочинением новичка в науке, каковым он, тем не менее, тогда, являлся: уже вполне отчетливо просматривается столь знакомая по трудам зрелых его лет вдохновенная прямота и мощь речи, которую так и хочется обозначить древним термином δεινότης, та же впечатляющая меткость и точность оценок мнений предшественников - без оглядки на авторитеты, но в то же время и уважительная взвешенность, безо всякого задора; то же завидное умение в немногих словах сформулировать суть обсуждаемой концепции. Прекрасные страницы историографического обзора в первой главе являются в своем роде образцовыми; впечатляют и бесстрашие, с которым цитируются и обсуждаются отреченные в советские времена труды Карла Поппера и Питирима Сорокина, а с другой стороны, по-академически бесстрастное отношение к сочинениям Маркса и Энгельса. Отношение Ю. В. и к тем, и к другим было совершенно таким же, как, например, к Гроту, Виламовицу или Эд. Мейеру, т.е. просто как к выдающимся фигурам в науке. Я усматриваю здесь проявление внутренней свободы, полную чашу которой он испил в истории с нашим студенческим научным кружком, который он курировал, который регулярно навещали, например, А. И. Зайцев и А. К. Гаврилов, - с собственными выступлениями (выступал и заведующий кафедрой, Э. Д. Фролов), и который прославился свободомыслием и выплеском в самиздат столь широко, что Ю. В., был, наконец, громко отставлен от руководства (кружок незамедлительно увял). Несомненно,
Ю. В. не был «советским историком» и не смог бы им стать.
Однако и это всё, конечно, не главное, решающим критерием является научная значимость публикуемого исследования, а она, насколько я могу судить, не подлежит сомнению. Работа Ю. В. во многих отношениях, - как методически, так и в основных выводах, - на голову выше фундаментального труда Жанмэра (при этом вовсе не заменяя последний); да ведь и защита диссертационного сочинения, в обсуждении которого плодотворно принимали участие такие ученые, как А. И. Доватур и А. И. Зайцев, насколько известно, прошла блестяще. Юрию Викторовичу и в жизни, и в науке была присуща скромность, гармонично сочетавшаяся с уверенностью в себе, поскольку основывалась на предельной к себе требовательности и на осознании своей внутренней силы; изложив задачи диссертации, он, ссылаясь прежде всего на состояние источников, счел необходимым прямо сказать, что «окончательное решение стоящей перед нами проблемы в настоящее время едва ли возможно» и что «каковы бы ни были наши конечные выводы, они в значительной степени будут носить гипотетический характер». Так оно и есть, примерно то же самое мог бы сказать любой исследователь, отдающий себе отчет в природе научного познания. Ю. В., как видим, понимал это с самого начала, поэтому для оценки его творчества процитированные слова стоят немало. Вспомним всё же о возрасте и темпераменте их автора. Дело, собственно, в таком научном уровне, обладание которым даже в ситуации, когда основные выводы ненадежны а priori, всё равно позволяет исследователю внести существенный вклад в разработку проблемы, не говоря уже о неизбежном шлейфе выводов и гипотез по частным вопросам. На мой взгляд, самый взыскательный и вдумчивый читатель, вне зависимости от отношения к принципиальным заключениям Ю. В., признает, что в целом работа проделана мастерски.