- Не обижайся! Просто это само собой разумеющиеся, - извинялся он, пытаясь перестать смеяться.
- То есть я глупая? Здорово! Я очень рада! все-таки обиделась я. И с каких это пор я стала обижаться на такие вещи? Это тоже было для меня чем-то новым. Я нервно встала возле кровати, но не сделала ни единого шага. А собственно, зачем и куда мне идти?
- Нет, что ты!!! Я совсем не это имел в виду! от смеха не осталось и следа. Теперь его лицо вновь стало испуганным. Савва тоже сразу встал рядом, слегка приобняв меня за плечи.
Боже, что со мной случилось в это чудесное мгновенье. Сердце (если теперь можно так говорить) буквально затрепыхало, а дыхание сбилось, и губы пересохли. Что он со мной делает? По всему телу разлилось блаженное спокойствие и что-то еще. В таком букете чувств и новых ощущений я совершенно не могла ориентироваться и точно определять что происходит. Надеюсь, что вскоре я вновь смогу точно знать, что испытываю, а пока А пока вот так: что-то неопределенно приятное!
Интересное, какое у него влияние! Это, наверное, его свойство проводника успокаивать одним прикосновением! Ну и пусть.
- Спать ты не можешь, но просто лечь на кровать и расслабиться никто не запрещал. Тем более, что это твоя собственная комната и кровать. А я могу уйти, если ты пообещаешь больше никуда не уходить! прервал мое самокопание Савва. Я развернулась к нему лицом и просто кивнула. Выгонять Савву я не хотела, но его присутствие никак не помогало внятной работе мозга. Мне было о чем подумать и что решить. Поэтому я спокойно согласилась с его предложением.
- Сколько тебе надо времени? Я не хочу беспокоить тебя лишний раз, - спокойно спросил Савва
- Не знаю. А сколько времени это обычно занимает? я же не могла сказать сколько времени мне понадобиться. При жизни у меня вообще не было времени подумать. В школе на уроках, я слушала учителя, чтобы меньше учить дома, благо у меня была хорошая память! Дома большую часть времени были ссоры и скандалы, из-за которых не то, что подумать спокойно, даже прочитать пяти срок
сделала еще один шаг и оказалась напротив дверного проема в зал. Отсюда можно было видеть все, что там происходило.
В комнате действительно находилось двое мужчин: Головицин уже знакомый мне следователь и еще неизвестный мне персонаж. Они дружно копались в нашем серванте. Интересно, что им там нужно? Ответ не заставил себя долго ждать.
- Нет, ну где это семейство могло хранить фотографии? Как мы должны его теперь похоронить? возмущался Головицин.
- А почему нельзя взять фотографии после ареста? Наши обычные ан фас и ан профиль? удивлялся другой мужчина. Он был в форме при погонах, но я никогда не увлекалась чинами. Зато можно было сделать вывод, что этот мужчина, скорее всего, опер или помощник следователя!
- Ты где-нибудь видел, чтобы на могиле была фотография из «обезьянника»? возмутился Головицин. Видимо, ему тоже не достовляло особой радости копаться в чужих вещах, хотя с его работой не привыкать!
- Ну, нет вроде бы, - растерянно проговорил опер. Он брезгливо посмотрел по сторонам.
- Вот именно! Так что надо найти его нормальную фотографию и желательно недавнюю.
- А ты уверен, что этот фотографировался? Он же «синячил» пострашному, ему было не до того! посмеивался мужчина. Меня это немного задело. Да, папа действительно сильно пил, но у нас была его недавняя фотография, где он даже в почти вменяемом состоянии.
Это был замечательный день день рожденья мамы. Какая она тогда была красивая! За день до него она ходила в парикмахерскую и сделала стрижку с челкой. Она накрутила волосы на большие бигуди на ночь, а на утро распустила крупные локоны, которые сбоку заколола невероятно красивой заколкой. Эта заколка досталась маме в наследство от бабушки. Наша фамильная драгоценность! Заколка была выполнена в виде распустившегося пиона нежно розового цвета с голубоватым центром и с одним большим зеленым листком, который и крепит волосы. На маме тогда было ее любимое атласное нежно розовое вечернее платье на бретельках с глубоким декольте и юбкой до колен.
Мы с мамой пол дня готовили праздничный стол, и он был прекрасен. А с папы мы заранее взяли обещание, что он не будет пить. Он, конечно же, долго сопротивлялся, но сдался, когда мама сказала, что для нее это будет лучший подарок. Таким образом, папа помогал нам накрывать стол, но все равно где-то и как-то умудрился немного выпить, но в основном был почти трезвый. Вечер прошел на славу, и мне даже показалось, что отцу тоже понравилось быть трезвым и со всей семьей. Мы тогда действительно выглядели как настоящая семья. Но счастье не бывает долгим, и уже на следующий день он снова напился с самого утра.
Но фотографии с того дня рожденья мама прятала у себя под матрасом. Им никогда их не найти! Что же делать? Возникла самая простая и глупейшая идея: просто достать их и отдать участковому, но это будет дико. Надо что-то придумать! Но что?
- С какой вообще радости мы должны искать его фотографии? Его же даже на кладбище не повезут! продолжал возмущаться опер. И что его так возмущает? Не труп же обыскивает?