Щелчок! И Шариз-Эльхам открыла свои карие очи. И я очнулась вместе с ней.
Первое, что различил достаточно острый слух девочки крики. А потом мы увидели чёрный дым. Он клубился где-то вдали, мощной спиралью поднимаясь к синему небу.
Во дворе метались наши слуги, кто-то что-то кричал, но разобрать в общей суматохе получалось не всё.
Чужаки
Пришли с севера, много
Наши воины защищают границы Зэлеса
Кто-то напал на народ Наннури? Я бы давно мчалась туда, где битва, но мне пришлось сидеть тут, и просто слушать.
Эльхам, девочка моя, ко мне подлетела Газиса, глаза её были расширены от ужаса, пухлые губы бледны и едва заметно дрожали. Норлэ, возьми принцессу на руки и неси её в дом!
В тёмных глазах моего охранника-носильщика я читала явное нежелание подчиняться. Он уже во всём обвинил маленького ребёнка, который даже сказать слова в свою защиту не в состоянии. И всё же, когда моя мать повторила приказ, послушно шагнул ко мне и взял на руки.
Я внутренне сжалась, думая, что он меня придушит, но нет, меня просто отнесли в главный зал и как куклу усадили на широкий диван.
Иди, ты нужен своему повелителю. Защити город! выдохнула мать, заходя следом за ним и ведя за руку Рона-Злыдню. Мальчишка упирался обеими ногами и кричал:
Пусти меня, я хочу быть там, хочу сражаться!
Нет. Ты останешься здесь! тоном, не терпящим возражений, прикрикнула хозяйка дома.
Рондгул в отчаянной попытке всё же выдернул руку из ладоней матери и тут увидел меня.
Она, это она виновата! и опрометью кинулся ко мне, на ходу схватив тяжёлый кувшин из бронзы.
Крик Газисы и мой мысленный, полный отчаяния, слились в один, но остановить пацана никто не успел. А Норлэ так и вовсе отшагнул в сторону, давая дорогу спятившему Рону.
Удар.
Противный треск. А потом меня поглотила тьма, непроглядная и холодная.
Сколько времени пролежала в беспамятстве не ведаю. Но пробуждение было чрезвычайно отвратительным: голова гудела так, что невольно потекли слёзы, ноги и руки вообще не слушались, их кололи тысячи мелких иголок, причиняя боль и страшной силы дискомфорт,
запах отпечатался навечно: аромат ванильной булочки. Мама так вкусно ими пахла От нахлынувших чувств я заплакала. Слёзы текли по щекам и горячими каплями падали на руки моего нового папы.
Ноги Газисы подкосились, она рухнула на пол подле нас и обхватила моё тело своими руками. И тихо заплакала, но не отчаянно-надрывно, а как-то иначе. Согревающе.
Сморгнув слёзы, мешавшие подглядывать сквозь полуприкрытые ресницы, посмотрела на отца: лицо не просто правителя, но лицо обыкновенного мужчины, родителя, черты смягчились, в глазах любовь, да такая, что я вдруг решила защищать свою маленькую семью до последнего вздоха. Эти двое любили больную девочку просто потому, что она их дочь, не боясь слов шаманки, не оглядываясь на мнение окружающих. Растили в заботе и купали безучастную Шариз в лучах своей любви. Только про Рондгула позабыли, мальчик рос сам по себе, чувствуя себя лишним. А этого не должно было быть.
Рон?.. выдавила я.
Жив, нас успели отбить у врагов, приглушённо ответила мама, после чего подняла своё прекрасное лицо с покрасневшими глазами и улыбнулась. Мягко. Нежно.
Я облегчённо выдохнула это замечательно, что братишка цел.
Дорогой, нужно отнести Эльхам в её комнату, сейчас позову Жасмину, она её искупает, по привычке, будто меня нет рядом, обратилась к Горну Газиса.
Да, сразу на всё согласился отец и медленно встал, бережно прижав меня к своей могучей груди.
Папа перенёс меня в мою опочивальню, уложил на кровать и, погладив по грязным, спутанным волосам, негромко сказал:
Погибло очень много людей, девочка моя. Народ в отчаянии, сегодня на закате скорбный плач эхом разнесётся над Зэлесом и отправится дальше, лететь над просторами великой пустыни. Нужно всё подготовить и достойно проводить их души в загробный мир, сказал он, продолжая неверяще вглядываться в моё лицо.
Я медленно кивнула, отпуская мужчину, явно не желавшего уходить.
Мы верили, мы с Газисой всегда столь отчаянно верили, что однажды ты оправишься, и вот наши мольбы наконец услышаны, только цена оказалась действительно высока.
Мне хватило сил покачать головой и сипло выдавить, ох, как же тяжело давалась речь:
Нет в том моей вины так совпало сте-че-ние обстоя-тель-ств, последние слова произнесла частями, делая короткие передышки.
Добавить, что всё сказанное шаманкой полнейшая белиберда, уже не смогла, сил не осталось и в горле пересохло. А вообще, я больше материалист, личность, заточенная на получение практической выгоды. Надо, кстати, подумать, как эту выгоду извлечь из предсказания Енини.
Горн изумлённо вскинул брови, а потом медленно кивнул соглашаясь.
Какие удивительные вещи ты молвишь, малышка. А тебе ведь всего лишь восемь лет, просто невероятно! повелитель наннури не скрывал от меня своего замешательства, и я ждала именно такой реакции. Мне не хотелось притворяться ребёнком, я жаждала серьёзного отношения, желательно, как к равной. Этот путь, конечно, будет непрост, но с чего-то же надо начинать.
Мне нужно поспешить, но я скоро вернусь, Эльхам, и мы поговорим, пообещал вождь и направился к двери, напоследок ещё раз обернувшись в тёмных глазах плескался всё тот же коктейль неверия в происходящее.