От тебя до вечности
От тебя до вечности
Другие вежливо улыбались или игнорировали её, либо сразу относились к ней враждебно, понимая, что на ней можно как следует оторваться и поиздеваться. Словно хищники, раздувающие ноздри и выпускающие когти при виде слабого травоядного, их стопроцентной жертвы.
Но это было давно. До поезда, до некоторых важных встреч в её жизни. До понимания. И почему она снова вспоминает прошлое? Это так глупо!
Дёрнув хрупким плечиком, она поправила лямки рюкзака и направилась в узкий вагон, где нашла своё купе и с неожиданной робостью отодвинула дверцу. Никого ещё не было.
Почему-то это открытие заставило её выдохнуть от облегчения. Она смогла немного расслабиться, и, положив набитый рюкзак на пол, уселась к окну, уставившись на пыльное стекло.
У неё возникло ощущение, словно она глядит на свою прежнюю жизнь через перевёрнутый бинокль, неизмеримо отдаляющий.
И это ощущение ей нравилось. Она смогла почувствовать себя свободной, а не связанной бесчисленными нитями прошлого, которые только сковывали её, как самые крепкие кандалы. Наверное, ей надоело быть собачкой в строгом ошейнике.
Дверь снова дернулась, и в купе вошёл невысокий, слегка полноватый мужчина с круглым лицом, в очках и с небольшой чёрной бородой. Кивнув ей, он забросил свой рюкзак на третью полку и уселся с другой стороны столика, тоже глядя в окно.
Между ними повисла спокойная доброжелательность.
Она любила равнодушных к ней людей. Именно равнодушных, а не демонстрирующих с помощью ледяного высокомерия своё презрение и смотревших свысока, с высоты птичьего полёта на маленький комочек дерьма.
Ей не хотелось начинать бесполезный и никому не нужный разговор, ломать доброжелательное молчание. Все эти искусственные фразы, фальшивые улыбки, разговоры «за жизнь». Это всё ненужное, наносное, как и почти пошлое братание незнакомых людей, вынужденных какое-то время сосуществовать рядом.
Вскоре дверь дёрнулась ещё два раза. Хрупкая до болезненности девушка в больших очках, с растрёпанными светлыми кудряшками, словно странная блеклая стрекоза. Очень крепкий с почти шварцнейгеровским телосложением парень, с грубыми чертами лица.
Но они все умели молчать. И это было здорово!
Ледяной узор на окнах не мешал наслаждаться видом гор, покрытых лесом. Вечнозелёная хвоя казалась единственным, ради чего хотелось прожить эти часы.
«Человечество уничтожает деревья, убивает животных, которые являются единственными, кто честен в этом мире, оно загрязняет воздух и воду своей внутренней грязью. Мир обречён».
Лёгкая грусть, как горчинка, приправа к ледяному воздуху, который кружил голову и вызывал ощущение свежести, и, как ни странно, поднимал настроение.
Глянув на часы, она вскочила и начала одеваться. Крепкий парень безмолвно помог ей надеть куртку и протянул чашку горячего чая с лимоном в фирменном подстаканнике.
Кивнув и легко улыбнувшись, она приняла и то, и другое.
Девушка в очках казалась тенью, лунатиком или безумной. Полный мужчина был совершенно равнодушен, и это почему-то успокаивало.
Как раз, когда они оделись, допили чай и сходили по очереди в туалет, поезд прибыл к нужной остановке. Небольшая станция, рай для лыжников и покорителей гор. Обычных туристов эта маленькая станция почти без удобств совершено не интересовала.
Они вышли из вагона. Вскоре к ним присоединилось ещё человек десять. Некоторых она знала, кивнула и улыбнулась. Они обменялись дежурными приветствиями, которые сократили до минимума. Отрывистые слова словно указатели на дорогах.
Они собрались, вышли со станции, проверили снаряжение, и направились в горы.
Никто ничего не откладывал. И это тоже было хорошо.
Подъём в гору одновременно выматывал и успокаивал. Все безмолвно поддерживали друг друга. Более опытные помогали новичкам. Никто не упал, не поранился, не получил травму.
Долгие часы, одна ночёвка в утеплённых палатках, естественно, в одежде. Наутро было дико холодно во всём теле, и болел мочевой пузырь. Но она была спокойна. Все остальные тоже.
Когда они почти достигли вершины, на пути им встретились спускающиеся вниз. Парочка: юноша и девушка. Слишком молодые, горячие и безбашенные. Эта встреча была очень неприятна. Безмолвная компания даже переглянулась, все расстроено покачали головами. Впрочем, никто не протестовал вслух на всё воля Божья.