Снега нет
Снега нет
А она больше никогда не проснётся... И это хорошо, так легко и приятно отходить в мир иной...
Только звонок будильника всё портит.
С трудом поднять старое тело, которое едва слушается команд мозга, словно давно сломанный дроид из фанатического фильма, которые так любил её Гриша. Дотянуться до окна и попытаться увидеть снег. Не получится. Потому что в этом году зима бесснежная, новый вирус убивает людей в Китае, а где-то горит живая природа, не виновная в том, что находится рядом с людьми.
Ей всегда хотелось увидеть Конец Света.
А нужно встать, умыться - зубы не чистить, потому что их давно нет, одеться и позавтракать.
Потому что нужно забрать внучку из санатория, а туда ещё ехать и ехать. Хорошо, хоть на автобусе, а не на поезде. Наверное, поезд бы она точно не пережила.
А ведь ещё пару дней назад она была уверена, что ей больше не придётся напрягать своё старое, беспомощное, скрюченное тело, чтобы тащиться куда-то так далеко. Что её кругозор будет заключён в квадрат двора с детской площадкой и маленьким магазинчиком.
Что ей придётся лишь иногда наблюдать за играющей на площадке внучкой, сидя на скамейке и сплетничая с такими же, как она, стариками и старухами. Отжившими своё. Давно никому не нужными. Как это говорится? Не в бой, не в строй, не в Красную армию.
И тело уже не способно ни любить, ни быстро ходить, ни работать.
Таких как она, беспомощных, не способных работать, когда-то увозили в лес или в горы умирать.
Иногда ей думалось: "А может стоит сразу всех людей при рождении сбрасывать в пропасть? Чтобы те никогда не познали ужаса жизни и кошмара старости?"
Когда ты рождаешься, как цветок: или у кого-то в саду с тщательным уходом, либо в теплице под ещё более всесторонним наблюдением, если ребёнок больной или как сорняк при дороге, особо никому не нужный. А потом осознаёшь весь ужас жизни и познаёшь страх смерти.
С возрастом постепенно становишься ненужным друзьям и даже родным, потому что у каждого образовывается своя жизнь, своя ячейка общества. И даже одинокие люди не всегда спешат навстречу таким же брошенным и оставленным на свалке истории.
Потому что каждый замкнут в своём мирке.
Дорога трудная и тяжёлая. Вспоминания и боль раз за разом вспахивают грудную клетку, а лекарства уже почти не помогают. Руки дрожат, последние таблетки падают на колени. И выглядят как фон для самоубийцы: белое на чёрном. Осталось рядом шприц положить. И сфотографировать для инстаграма. Если бы он у неё был. Если бы она хорошо видела и умела обращаться с этими новыми телефонами. Которые, вместо того, чтобы просто соединять людей по всему миру, занимаются всякой хренью.
На остановке она с трудом вышла, пользуясь любезной помощью какого-то мужчины. И вновь ненавидя себя за беспомощность. Тело такое ветхое, старое, словно мусор, давно выброшенный на свалку.
Сколько ещё она протянет? У неё нет тех лет, которые ей так нужны!
Ещё пару дней назад она почти готова была умереть, а сейчас - нет. Но кто её спрашивать будет?!
Старый санаторий казался моргом издалека или заброшенной клиникой в фильме ужасов. Похожая на бассейн ёмкость с остатками воды - когда-то это был великолепный фонтан. Когда она ещё была молода и забирала из этого же санатория сына.
- Баба Вера! - кинулась к ней внучка. Ясное солнышко на мрачном небосводе, которое так и не разразилось снегом. Золотистые волосы, милая улыбка, счастье в голубых глазёнках.
Жить бы ей ещё и жить.
- Бабушка, а почему ты в чёрном? - ткнувшаяся головой в живот девочка подняла голову и встретилась с ней взглядом. - Тебе некрасиво, ты - страшная!
- Так надо милая, - ей осталось только изобразить улыбку.
- А мне можно поплескаться в фонтане? Ну, пожалуйста? - такой доверчивый взгляд и столько надежды в глазах.
Раньше она никогда ей не разрешала даже подходить к фонтану, слишком скользко, воды достаточно, чтобы утопиться. Чересчур травмоопасно.
- Конечно, милая. А я посижу на бортике. Отдохну. Ножки устали, не держат они меня уже. Старое я уже дерево, которое давно пора спилить.
Назад она несла внучку на руках. И как сил хватило?
И сердце бухало в груди, а боль разрывала грудную клетку.
Сердце не справлялось с болью, с жизнью, с чужой смертью.
Она не знает, как довезла внучку