Телефон пикнул несколько раз, оповещая о бурном обсуждении в нашем классном чате я так и застыла у двери при виде своей фамилии в строке оповещения.
Таня Чарикова: Ну а ты, Морозова, с кем на бал придёшь? Тоже с двоюродным братом?
Чарикова одна из подружек Тейлор. Подумать только: в начальной школе мы вместе тусили в песочнице.
Тейлор Кузнецова: Не-а, она с Гусевой придёт.
Всё ясно. Обсуждают предстоящий выпускной. Всю прошлую неделю трепались о платьях, прическах, туфлях, а теперь и за кавалеров взялись.
Ульяна Морозова: Ну почему же с братом, начинаю хаотично клацать по клавиатуре на экране телефона. Я с парнем своим буду.
Таня Чарикова: С каким таким парнем? У тебя же его нет!
Ульяна Морозова: А вот и есть! Секретный просто.
Таня Чарикова: А почему прячешь его? Такой страшила? смеющийся смайлик.
Ульяна Морозова: Ну почему же страшила, ух, как они меня злят, очень даже симпатичный.
Таня Чарикова: Покажи хоть фото!
Лёха Карась: Скинь фото! а это наш Рыбкин вдруг заинтересовался девчачьей перепиской в чате.
Тейлор Кузнецова: Вы ей поверили что ли? Нет у неё никакого парня. С Морозовой если кто и согласится встречаться, так только в параллельном мире такое может случиться! Вечно всё по-своему делает, наплевав на коллектив. И Гусева туда же!
Она всё ещё обижена на меня за отказ принимать участие в поздравительном танце для недавнего празднования юбилея школы в этом году. Лиза так тем
более никогда не стала бы по своей воле выходить на сцену глупо на неё обижаться. И вообще я за своего гусёныша порву! Конечно, я незамедлительно печатаю ответ.
Ульяна Морозова: Вы все позеленеете от зависти, когда увидите нас на выпускном балу! обещаю им.
Лишь бы не пожалеть о своём обещании в скором времени Вот где я теперь буду искать себе спутника на бал? Мысленно перебираю всех знакомых парней, даже двоюродных и троюродных братьев не обхожу стороной (ведь многие так схитрят, а я чем хуже?), но нужно подобрать кого-то совершенно особенного. Да ещё и сделать так, чтобы мой спутник согласился играть роль влюблённого парня. Ох, нельзя мне злиться, нельзя. Эта эмоция заставляет меня говорить необдуманные слова и совершать нелогичные поступки. И кто вообще придумал июньский выпускной бал обсуждать в феврале?!
Убираю телефон в карман куртки, выключаю свет в прихожей пора в школу, а иначе опоздаю со всеми этими переписками.
За дверью стоит Ольга Евгеньевна. Моё удивление настолько сильное, что я не сразу начинаю понимать и слышать, что она мне говорит. А она говорит. Губы шевелятся, взгляд холоден и весь вид женщины невозмутим. Словно это нормально стоять в восемь утра под дверью у моего дома.
Ну, всё, довольно. Нам пора, и протягивает мне руку.
Это какой-то бред. Я сплю?
Куда? чувствую себя ужасно глупой. Вспоминаются вчерашние слова Лизы о её сумасшествии. Лиза, я с тобой.
В школу, я впервые вижу как она улыбается, но её улыбка меня вовсе не успокаивает, а скорее нагоняет на меня жуть. На урок биологии. Ты же выполнила домашнее задание, Ульяна?
В-выполнила
Давай мне руку, уже строго.
Только искренний шок оправдывает меня сейчас. Не раздумывая лишней секунды я протягиваю пожилой женщине руку, касаясь холодной морщинистой ладони. Ольга Евгеньевна в ту же секунду по-хищному крепко сжимает её, не давая мне шанса на освобождение. Её рука такая холодная, что мне больно. Колючий холод, словно длинные тонкие шипы, мгновенно проникает до самых костей, распространяясь, сковывая и замораживая весь организм. Это последнее, что я чувствую прежде чем потерять контроль над своим телом и сознанием я исчезаю.
Глава 4, в которой похищают человека
Мои ноги плывут, шагают в невесомости. Ничего не видно и тело почти не чувствую. Мне кажется, что я сплю уже много часов, но всё равно никак не проснусь. Все мысли и ощущения, ещё сонные и бессвязные, сосредоточены на шагах: одну ногу, вторую один шаг, второй. В голове болезненная пульсация неужели я проснусь с головной болью? А ведь мне ещё идти на занятия.
Ноги с каждым шагом тяжелеют, переставлять их становится почти невыносимой мукой, но остановиться не получается они словно живут своей жизнью.
Я вдруг осознаю, что мои глаза открыты, но ничего кроме плотной стены густого белого тумана не вижу. Даже собственных ног, что продолжают идти. Левая рука протянута вперёд, но локоть исчезает в белой дымке. Я тяну её на себя, но сталкиваюсь с сопротивлением что-то держит её. Кто-то.
Сознание становится более ясным, и я вспоминаю записку мамы, персиковый йогурт, овсяную кашу, переписку в классном чате, Ольгу Евгеньевну
Уже чувствую жёсткую хватку её руки на моей, но по-прежнему не вижу практически ничего.
Мы вдруг ускоряемся, и я начинаю чувствовать пол под ногами, слышать цокот низких каблучков нашей класснухи. Смотрю вниз под ноги, в немом удивлении при виде мраморной плитки. Она мелькает перед глазами, раздражая органы зрения не хуже колышущейся длинной юбки Ольги Евгеньевны. Дышать тяжело, мы почти бежим. И чем прозрачнее туман, тем жёстче хватка на моей руке и быстрей шаги.
Из горла вырывается невнятный хрип, когда я силюсь что-то сказать. Хотя и не знаю, что говорить мне просто страшно, и я не понимаю, что со мной происходит. Туман рассеивается, а вопросов в голове всё больше. Это бесконечно длинный и белоснежно-стеклянный коридор с очень высокими потолками. Я такое только только на фотографиях дорогих музеев и замков видела. Эхо шагов и шумного дыхания тонут в безразличных к моим страданиям стенах, величественных, пустых Где я?