Какое? спросилъ надъ-лакей.
Безъименное: судья не долженъ знать, отъ кого оно.
О, понимаю! отвѣчалъ кривой, подмигивая глазомъ, но не обнаруживая ни малѣйшаго нерасположенія принять на себя порученіе; понимаю: маленькое предостереженьице гм! И глаза его начали блуждать по комнатѣ, какъ будто отъискивая потайного фонаря и фосфорическихъ спичекъ. Но послушай, продолжалъ онъ, прекращая поиски и устремляя единственный глазъ свой на мистера Трота: я долженъ вамъ сказать, что онъ нашъ адвокатъ, нашъ судья и кромѣ того застрахованъ въ графствѣ. Если у васъ есть какое нибудь зло противъ него, то пожалуста вы не сожгите дома его, хотя я знаю, что лучшей милости вы не могли бы сдѣлать ему.
И надъ-лакей внутренно захохоталъ.
Еслибъ мистеръ Александеръ Тротъ находился въ какомъ нибудь другомъ положеніи, то первымъ его дѣйствіемъ было бы вытолкать, этого человѣка изъ комнаты. При этомъ же случаѣ мистеръ Тротъ ограничился тѣмъ, что удвоилъ плату за груды и объяснилъ, что письмо его имѣетъ цѣль предотвратить нарушеніе спокойствія. Надъ-лакей удалился, выразивъ торжественную клятву сохранить тайну, и мистеръ Александеръ Тротъ принялся за жареную камбалу, за телячьи котлеты, мадеру и пирожное съ гораздо большимъ спокойствіемъ, чѣмъ въ первую
минуту по полученіи вызова Гораса Гунтера.
Между тѣмъ пріѣхавшая въ лондонскомъ дилижансѣ лэди едва только заняла двадцать-пятый нумеръ и сдѣлала нѣкоторыя измѣненія въ дорожномъ туалетѣ, какъ тотчасъ же отправила письмо къ Джозефу Овертону, дворянину, прокурору и велико-вингльбирійскому мирному судьѣ. Она просила въ этомъ письмѣ немедленной помощи въ весьма важномъ и нетребующемъ отлагательства дѣлѣ. Конечно, при подобномъ требованіи почтенный судья не терялъ ни минуты времени. Послѣ страшно изумительныхъ взглядовъ и восклицаній: «ахъ, Боже мой! что же это значитъ!», и прочихъ выраженій, въ которыхъ ясно обнаруживалось его удивленіе, онъ, въ своей маленькой конторѣ, снялъ съ гвоздика широкополую шляпу и торопливо побрелъ по улицѣ Гай въ Вингльбирійскій Гербъ, гдѣ хозяйка дома и толпа услужливыхъ лакеевъ проводили его по лѣстницѣ, къ дверямъ двадцать-пятаго нумера.
Просите джентльмена сюда, сказала лондонская леди, въ отвѣтъ на извѣщеніе передового лакея.
И джентльмену отворили дверь.
Лэди встала съ дивана; судья выступилъ шага на два отъ дверей, и потомъ, какъ будто съ общаго согласія, оба они остались неподвижны. Судья видѣлъ передъ собой веселую, пышно одѣтую женщину, лѣтъ сорока отъ роду; а лэди смотрѣла на лоснистаго мужчину годами десятью старше ея, въ черныхъ «невыразимыхъ», въ черномъ сюртукѣ, въ черномъ галстукѣ и въ черныхъ перчаткахъ.
Миссъ Джулія Маннерсъ! воскликнулъ наконецъ судья: вы удивляете меня!
Съ вашей стороны, Овертонъ, это весьма нехорошо, отвѣчала миссъ Джулія: я знаю васъ очень давно и ваши поступки нисколько бы не удивили меня; почему бы и вамъ не оказать мнѣ подобнаго привѣта?
Но убѣжать, дѣйствительно убѣжать, съ молодымъ человѣкомъ! возразилъ судья.
Надѣюсь, однако, вы не захотѣли бы, чтобы я убѣжала со старикомъ, хладнокровно замѣтила лэди.
И потомъ просить меня, меня именно изъ всѣхъ людей въ цѣломъ мірѣ,- меня, человѣка солидныхъ лѣтъ и наружности, вѣрнаго судью города, просить о томъ, чтобы я былъ сообщникомъ вашего плана! угрюмо восклицалъ Джозефъ Овертонъ, опускаясь въ кресло и вынимая изъ кармана письмо миссъ Джуліи, какъ будто для того, чтобъ подтвердитъ свои замѣчанія.
Послушайте, Овертонъ, нетерпѣливо отвѣчала лэди:- въ этомъ дѣлѣ я требую вашей помощи, и должна имѣть ее. При жизни того бѣдняжки, мистера Корнберри, которому. которому.
Которому предстояло жениться на васъ, но который не женился, потому что вздумалъ сначала умереть, и который оставилъ вамъ все свое состояніе, не обремененное его присутствіемъ, подсказалъ судья саркастическимъ шопотомъ.
Правда ваша, отвѣчала миссъ Джулія, слегка покраснѣвъ: но замѣтьте, что при жизни мистера Корнберри состояніе его было обременено вашимъ управленіемъ; я до сихъ поръ удивляюсь, какимъ образомъ чахотка поразила самого господина, а не его состояніе. Вы помогли себѣ тогда, скажите мнѣ теперь.
Мистеръ Джозефъ Овертонъ былъ человѣкъ опытный и кромѣ того хорошій адвокатъ; а въ то время, какъ нѣкоторыя неясныя воспоминанія о двухъ-трехъ тысячахъ фунтовъ, присвоенныхъ по ошибкѣ, пробѣжали въ его головѣ, онъ пробормоталъ что-то невнятное, кротко улыбнулся и нѣсколько секундъ соблюдалъ глубокое молчаніе.
Что же вы хотите дѣлать? спросилъ онъ наконецъ.
Сейчасъ я вамъ скажу, отвѣчала миссъ Джулія. Я скажу вамъ въ трехъ словахъ. Безцѣнный мой лордъ Питаръ
Онъ-то и есть молодой джентльменъ? прервалъ судья.
Отъ-то и есть молодой нобльмэнъ, отвѣчала лэди, дѣлая удареніе на послѣднее слово. Безцѣнный лордъ Питаръ чрезвычайно боится гнѣва своего семейства; поэтому мы сочли за лучшее обвѣнчаться тайкомъ. Чтобы отклонить подозрѣніе, онъ выѣхалъ изъ Лондона съ любезнымъ своимъ тигромъ, подъ предлогомъ навѣстить друга своего достопочтеннѣйшаго Августа Флэйра, помѣстье котораго, какъ самъ извѣстно, находится въ сорока миляхъ отсюда. Мы условилась такъ, что я выѣду изъ Лондона въ дилижансѣ, а онъ, оставитъ за собою тигра и свой экипажъ, явится сюда сегодня послѣ обѣда.