Дальше бегло выхватываю такие слова, что у меня глаза расширяются и кровь приливается к щекам.
Из меня вырывается нервный смешок, и я кидаю листочки на стол:
- Это что, шутка такая?
Сейчас из шкафа вылезут операторы и скажут, что это розыгрыш? Или это проверка на стрессоустойчивость? Или что? Такого ведь не может быть в реальности? Какой тестировщик и перевод? Серьезно
Кресло крутится так резко, что листы договора со стола смахивает порывом ветра.
Босс поворачивается ко мне лицом, и я наконец вижу того, кого Ксюшка окрестила, как офигенного красавчика.
Сглатываю.
Отступаю на шаг.
Офигенный красавчик на самом деле страшный монстр.
Нет, ну
Его черты лица красивые. Очень.
Но все равно монстр. Так я чувствую. И такое у него выражение лица.
Он внушает трепет с первого же взгляда на него. Очень мощный, крупный, в черной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами. Короткая стрижка, на лбу и шее проступают вены, будто он в сильном напряжении. Морщина между бровями сообщает, что ее обладатель суров. Его плотно сжатые губы выглядят так, будто не способны улыбаться в принципе. Мощный квадратный подбородок выдает в нем лидера. У него ноздри раздуваются, будто от принюхивается ко мне и едва сдерживается. Глаза черные, блестящие.
Какой же он широкий Старший брат, Яр Снежный, был точно такой же. Только смотрел он на меня иначе, с обожанием полным. И в порыве чувств он называл меня малинкой.
А этот уставился так, что хочется повернуться и бежать без оглядки. Но бежать некуда дверь он с пульта закрыл.
Это точно не Яр. Нет-нет-нет. И глаза совсем другие. Или... Я просто забыла?
От воспоминаний и смятений у меня в груди щемит. Я чувствую, как на лбу проступает испарина. Воздух становится тяжелым и наэлектризованным, как перед грозой.
- Я похож на шутника?
Он неспешно поднимается с жалобно скрипнувшего кресла. Он не только широкий, но еще и высокий
Из всего его образа: осанки, жестов и контроля мимики сразу видно, что он высокостатусный самец, так я про себя такой типаж называю. И он не привык, чтобы ему перечили.
- То, что в договоре
- Ты будешь беспрекословно выполнять, - перебивает он меня.
Отступаю еще на шаг. Сжимаю кулаки.
- Я не буду это подписывать, - твердо
вот джентльмены в женские туалеты не вламываются. И не осматривают девушек так нагло и оценивающе. Не знаю, от чего меня больше в дрожь кидает. От холода или от бесстыжего взгляда этого
- Да, - легко соглашается он.
Вставляет в дверь туалета зонт так, что ее становится невозможно открыть снаружи, отлипает от косяка и ко мне идет.
Вжимаюсь в холодный умывальник поясницей, меня пронзает мелкая дрожь. Стараюсь говорить сердито, но получается с трудом:
- Послушай, мистер, Как-там-тебя. Хватит меня преследовать.
Последние разделяющие нас шаги он преодолевает рывком, врываясь в мое личное пространство. Стремительно. Нагло. Бесцеремонно.
И меня сразу из холода в жар кидает. От его вторжения, от его раскаленного взгляда.
Жгучего. Алого. Бесстыдного.
Подушечками пальцев он легонько касается моих обнаженных плеч и скользит вниз, к запястьям. А я замираю, не в силах пошевелиться, настолько это неправильно и дико, что даже дар речи пропадает. Он касается моей юбки:
- Смотри-ка, еще пятно, - цокает языком, качает головой, но искры дьявола в глазах насмешливо разгораются. - Придется и юбочку снять
А голос у него бархатный, с хриплыми нотками. Теплая корица с пряным имбирем вот такой он. Но я подозреваю, что начинка у него из жгучего перца. И я боюсь обжечься, сгореть.
А он уже молнию на юбке расстегивать начал. Упираюсь ему руками в грудь, впиваюсь взглядом в незнакомое лицо со знакомыми глазами и прямо спрашиваю:
- Какого черта ты делаешь?!
Он моего отталкивания даже не замечает. И вопроса тоже. Цепко держит меня за бедра, а я закусываю губу вместо того, чтобы пощечину ему влепить.
Тони, прикрыв глаза, с шумом вдыхает:
- Какая же ты вкусная. Сладкая. Офигенно просто. Особенно когда не знаешь, что делать. Бежать или отдаться, - открывает глаза, пронзает проницательным взглядом. - Да, милашка?
- Еще чего! - возмущенно задираю я голову. Пусти! бью его по рукам.
Точней, пытаюсь, но он мои кулаки перехватывает. Улыбается.
- Спорим, что ты меня хочешь?
Он прижимается ко мне. Я бедром чувствую его каменный стояк.
Вспыхиваю, хотя куда уж больше, казалось.
- Ты ко всем девушкам так липнешь? Или я особенная?
Тони чуть сужает глаза, но мои руки отпускает, и я выскальзываю из его хватки. Поворачиваюсь к нему спиной и отхожу к другой раковине, выжимаю рубашку, всем своим видом демонстрируя равнодушие и пренебрежение.
- Особенная.
- Скажи еще истинная?
Я оглядываюсь на него. Он склоняет голову на бок.
- А если скажу?
- Тогда я отвечу, что двух психов с одинаковыми глазами быть не может. И я знаю, кто ты.
Отворачиваюсь, не в силах сдержать волнение.
Он подходит ко мне, чуть наклоняется.
Его шепот мне прямо в мозг врывается:
- Это судьба, просто расслабься. Я буду для тебя...Нежным.
Чувствую на шее его дыхание. Кончиками пальцев он скользит по позвоночнику. От лопаток, до поясницы. Его подушечки такие горячие Ниже. Ниже... Я замираю, не в силах пошевелиться. Мурашки, эти сладкие предательские мурашки, несутся галопом вслед за его пальцами.