А Гарика то за что? не поняла я.
За соучастие, прорычал Докторов и объяснил. Он её покрывал.
Ну, а это меня, как раз не удивило. Гарик давно пытался ухаживать за Жанкой, но та предпочитала держать парня в умеренной френд-зоне. Впрочем, это не помешало ей переспать с ним после недавнего празднования юбилея сети кофеен.
Валентин Антонович широким шагом прошёлся по своему кабинету и распахнул дверь настежь.
А теперь все пошли вон. Сурков и Нестерова сдавать униформу, а Мотылькова на рабочее место за прилавок и экспресс-машину. Вперёд!
Гарик Сурков и Жанна Нестерова резво вышли первыми. Жанна ушла с гневной гордостью, а её воздыхатель, поплатившийся за свои ухаживания и снисходительное отношение к объекту своих желаний, с понурым недовольством на лице. Я последовала было за ними, но меня окликнул Докторов.
Мотылькова!
Да? я остановилась на пороге.
За твое опоздание ты оштрафована на две тысячи рублей!
Что?! ахнула я. Я опоздала всего на двадцать четыре минуты, а не два часа! Вы не можете из-за этого
Четыре тысячи! сверкнув глазами, пролаял Докторов. Любое следующее возражение или попытка оправдаться, с твоей стороны, повлечёт за собой увеличение суммы штрафа. А теперь давай, хлопай отсюда крылышками. Наши гости должны получать свой кофе быстро, как по мановению волшебства!
Старший менеджер с видом «белого плантатора» щёлкнул пальцами правой руки, призывая меня скрыться с его глаз.
Сгорая от желания выпалить в лицо охамевшему Докторову всё то, что накопилось во мне за последние два с половиной года, я вышла в коридор и нарочито аккуратно прикрыла за собой дверь, хотя сейчас больше всего на свете мне хотелось, захлопнуть её с максимально возможным грохотом.
В коридоре, на выходе в зал с гостями и барной стойкой меня встретил помощник Докторова, один из младших менеджеров кофейни Семён Перов.
В противовес своему прямому начальнику, Семён был очень уравновешенным, деликатным и осторожным с выражениями. Его мягкость была обманчивой он умел быть жестким и требовательным, но в отличии от Валентина Антоновича бывал таким лишь с теми, кто отказывается понимать вежливый тон.
Как всё прошло? негромким сочувственным голосом поинтересовался он.
Неприятно, унизительно и слишком дорого, проворчала я.
Ну, когда тебя увольняют из-за продуктов переработки жизнедеятельности мусанга*(пальмовая куница, напрямую причастная к созданию уникального кофе «Копи Лювак»), это действительно унизительно и неприятно, понимающе усмехнулся Говоров. Но почему «дорого»?
После увольнения Жанны и Гарик, Валя оштрафовал меня сначала на две, а потом на четыре тысячи!.. яростно прошептала я.
Хм, ну Докторов бывает не объективен
Жирафом безмозглым он бывает! выпалила я шёпотом. Противным, очкастым и обречённым на вечную тупость, жирафом!
В коридоре со стуком распахнулась дверь. Я испуганно обернулась. Из своего кабинета выглянул Докторов и ткнул меня в меня указательным пальцем правой руки:
Шесть тысяч, Мотылькова! Я предупреждал!
Выкрикнув это, управитель нашей кофейни закрыл дверь с таким мощным ударом, словно представлял будто, краем двери с ожесточением обрубает всякую надежду на помилование с его
стороны.
Я вздрогнула от гулкого удара, с сердитой удрученностью вздохнула и, многозначительно взглянув на Семёна направилась к уволенным Жанне и Гарику.
Попрощались мы быстро. Я предложила им устроить небольшие проводы вечером, но Жанна наотрез, холодно и грубо, отказалась. А Гарик последовал её примеру, то есть поддержал во всём сказанном Жанне.
Удачи, Мотылькова! язвительно бросила мне Нестерова и вышла из кафе.
Я не понимала её злости на меня: как будто это я силой или шантажом заставляла её воровать кофе. Но, видимо будет лучше, если я прямо сейчас перестану за них переживать.
Весь остальной день прошёл в будничном и рутинном порядке. Под лёгкую блюзовую и джазовую музыку я с удовольствием варила для посетителей капучино, латте, раф и мокко. В моей работе, как у творцов искусства очень важно вдохновение, а оно зависит от настроения. Поэтому мне пришлось заставить себя забыть и о несправедливом штрафе, и о неприятном прощании с теми, для кого я не смогла стать хорошей подругой.
На фоне всего того, что случилось в первой половине дня, остальная его часть прошла почти даже идеально. Но вечер не задался сразу, как только в кофейню зарулила компания каких-то троих мужчин.
Судя по их развалистой походке, одежде и жаргонному лексикону, манерами и знанием даже минимального этикета они не были обременены. Мало того, что один из них без спросу взял лежащий на столике у одного из посетителей смартфон, а затем вернул его, швырнув в руки покрасневшему парнишке лет шестнадцати, так двое других его приятелей сначала нахамили одному из официантов, а затем в похабной манере начали заигрывать к одной из официанток.
Докторов лично выходил к ним несколько раз делал замечание. Ни одна из официанток к ним больше не подошла. Но проблемная троица ничуть не расстроилась. Выпив по одной чашке кофе, они заявили, что кофе у нас «отстойнОЕ»(!!!) и потребовали к себе «того, кто у вас тут главный по кофею».