Видиана помогла ненадолго. Выслушав очередное повествование о жизни адептов, богатой событиями, новых занятиях или вечеринках, девочка погружалась в ещё большую депрессию.
Что ж, постоянная хандра ускорила переход к следующему этапу военных действий. Нет, её страдания вовсе не были притворством, просто - почему она должна их скрывать, когда можно превратить собственные эмоции в оружие для борьбы с превосходящими силами противника? Теперь она почти всё время лежала, ничего не желая делать, а затем, вспомнив о существовании погреба с коллекционными винами, начала спускаться туда каждый день, возвращаясь неизменно с бутылочкой. Вино и в самом деле слегка поднимало настроение, однако, спиваться по-настоящему Яна не собиралась, не такая уж дура, но почему не сыграть чуть больше, чем оно есть на самом деле. Большая
часть драгоценных напитков без сожаления отправлялась в один из сортиров, кстати, прекрасно оборудованных, как в Лэйхоре, так и столичном особняке. А пустые бутылки, что ж, они валялись где попало, пусть себе лежат, никому ведь не мешают? Правда, некоторые типы о них спотыкаются...
В общем, к вечеру жена все чаще оказывалась пьяна, что страшно возмущало оборотня. Казалось, его недовольство и плохое настроение доставляет ей радость, во всяком случае, когда Яна видела, до чего он рассержен, на её лице появлялась мрачная удовлетворенная ухмылка. Дело кончилось тем, что Джар приказал Кийе запереть погреб. Казалось, проблема решена, но не тут-то было, не мудрствуя лукаво, Яна стала посылать кого-нибудь из слуг за домашней наливкой в деревню. Рузы не смели отказать хозяйке и послушно приносили требуемое...
Все чаще, проснувшись, Джар не находил её рядом, и когда однажды, обозленный, отправился на поиски благоверной, то с трудом нашел её в небольшой пустующей комнатке первого этажа, причем девчонка успела, судя по всему, уже с утра хорошо приложиться к стакану. Вошедшая следом домоправительница всплеснула руками, - Госпожа, что с вами?
Яна смерила их взглядом и переведя глаза на себя, равнодушно осмотрела тонкую белую ткань, покрытую искусной вышивкой.
- Ну пятна, - она хладнокровно пожала плечами.
- Надо скорей переодеться, я сейчас это выстираю!
- Чего орешь, мне все равно без разницы, в чем ходить, - хоть в пятнистой тряпке, хоть в мешке.
Джар молча отобрал у неё бокал и, так и не сказав ни слова, отнес обратно в супружескую спальню, даже ругаться не стал. Впрочем, позднее, к вечеру, выспавшись и придя в себя, Яна все же наслушалась упреков.
Бесполезно, никакие разборки ничего не могли изменить. Синеглазка лишь зло смеялась, в ответ на его справедливые обвинения.
Вот что она по-прежнему делала, так это пела. Почти каждый день напевала древние баллады или грустные песни о несбывшихся надеждах, погасшей радости, исчезнувшей любви, или черные горькие песни о погибших людях и городах, о неминуемой смерти. Могла петь без сопровождения, просто сидя у моря, или скрестив ноги, сидела на ступенях веранды, тихо перебирая струны киары.
Рузы слушали, словно завороженные, и то сказать, голос у молоденькой хозяйки был чудо, как хорош. Да вот беда, иногда, бросив на песню на середине, она молча уходила в дом, и почему-то её уход нередко совпадал с появлением хозяина замка.
Потом и петь надоело. Яна сама не заметила, как нужда в притворстве отпала, всё чаще нападала глухая тоска - темная и тяжелая, как зимняя туча.
Однажды теплым синим вечером молодая хозяйка велела Кийе растопить камин, может быть, вид пламени успокоит её, "кажется только это и связывает её с мужем, он тоже может до бесконечности смотреть в огонь".
Сидела долго, не двигаясь, не реагируя на попытки дракона завязать разговор. Жар от огня обжигал лицо, а на душе становилось всё холоднее и чернее. Муж подсел ближе, обняв её плечи, Яна грубо столкнула его руку, вышла на балкон, запрокинула голову к небу, где царила тишина и покой. Она тихо стояла, обводя глазами громадный простор, залитый призрачным лунным светом. Освещенная этим сиянием горная гряда стала дальше, отодвинувшись к горизонту, её снежные вершины слабо мерцали под звездами, словно покрытые алмазной пылью. Издалека, из селения рузов слабо доносились песни, звон тимпанов и аккорды киары. Замок будто парил между землей и небом в сиянии Аргеаны, а вокруг простиралась равнина, окруженная громадой Кристальных гор. Подойдя к балюстраде, девочка положила руки на неё и долго смотрела вниз, на огни, горящие в поселке у подножия гор, откуда слышались голоса и смех, бурлила жизнь, простая и непритязательная, но жизнь...А здесь, она наедине со своим одиночеством...Черные щупальца тоски проникали в сердце, словно ядовитый туман с болот. Её душа рвалась отсюда, как из мрачной тюрьмы.
**************************************
Джар находился в растерянности и постоянном страхе от происходящего с ней. Он ведь действительно безумно любил её и совсем не ожидал, что она будет настолько несчастна. Рассчитывая совсем на другое, юноша почему-то был убежден, что жена в итоге примет его решение и будет довольна своим пребыванием в Лэйхоре.