Сколько времени прошло? Кажется светать уже начало, так всю ночь я и варилась в своих мыслях, слезах, перебирая осколки своей жизни. Неожиданная остановка застала меня врасплох. Вокруг какой-то лес, туман из него наползает на дорогу. Я замерзла оказывается и только увидела пар от моего дыхания, поняла это, скукожившись между ящиков в комок.
Эй малый, ты там где? начала было приподниматься я, на зов моего возницы, но неожиданно услышала: Вылезай, приехали.
Куда приехали? Я еще раз огляделась лес же кругом! Я еще наивно надеялась на что-то и приподнялась. Чтобы не вывалится по пути, я забралась на самый верх горы ящиков и там между ними нашла щель куда забиться. Возница стоял внизу и в руках у него зачем-то толстая палка была.
Спускайся, кому говорю, заметив меня, потребовал он.
Спорить с ним я не нашла повода и стала спускаться. Мне повезло, что в последний момент, нога меня подвела. Я уже почти спустилась на землю, но пошатнулась и тут же рядом с моей головой в бок ящика палка возницы с треском ударила, я отшатнулась и от резкого и слишком громкого звука и нелепо свалилась, приземлившись на спину так, что из меня дыхание на мгновение выбило.
Что вы делаете?! просипела я. Я же заплатила
Ага. И еще заплатишь. Монеток еще много осталось?
С этим словами, осклабившись мужик потянулся ко мне. Я сама не знаю, как меня осенило под повозку откатиться, но выбравшись с другой стороны, я рванула в лес не оглядываясь. Крики и ругань я не слушала, стремясь только подальше оказаться от подлого возницы, вздумавшего меня ограбить, как выяснилось.
Бежала, пока не задохнулась. Вокруг было относительно тихо птички только перекликались лениво. Но криков за собой я точно не слышала. Долго сидела, съежившись под кустом, но возница так и не пришел за мной. Холодно было ужасно, когда встала меня трясло от озноба больше или из-за страха я сама понять не могла. Куда теперь идти? Мне казалось, что я запомнила направление, откуда прибежала, но сколько я не шла, все никак не могла найти дорогу. Хотя бы согрелась во время ходьбы. Но заплутала похоже окончательно.
Ужасно пить хотелось и хотя до меня это не сразу дошло есть тоже. Что же поделать, если впервые в жизни я была голодна? Как бесприютное приведение, я бродила по этому бесконечному лесу, впадая в отчаянье. Пока просто не села на землю расплакавшись. И наконец услышала журчание воды, когда проплакалась немного. Пометавшись бестолково, я наконец нашла нужное направление. Передо мной стена бурелома оказалась, из-за которой я отчетливо слышала журчание ручейка. Мое отчаянье достигло апогея. Даже воды попить мне нельзя?! И я полезла через бурелом.
Мало представляя в чем тут подвох, я упорно лезла и лезла сквозь ветви приплетённые, которые цепляли меня за одежду и волосы, покрывая меня грязью. Умаявшись совсем, я остановилась и обнаружила, что смогла пробраться совсем немного и еще больше разозлилась. Рванувшись вперед, собрав остатки сил я, казалось, выпуталась из нагромождения веток, в лицо мне уже дохнула желанная прохлада И я покатилась вниз по крутому склону оврага, что прятал от меня бурелом.
Зацепиться ни за что было просто невозможно, слишком пологим был склон. Меня
хлестали ветки сминаемых растений, перед глазами только зелень одна мелькала. Как я не переломала себе ребра или что-нибудь еще загадка. Зато остановилось мое кувыркание в такой вожделенной, всего пару минут назад, воде! Подняв тучу брызг, я грохнулась в ручей!
Скуля и подвывая одновременно, я никак не могла подняться. И руки и ноги дрожали, все тело гудело будто, голова ничего не соображала. Грязь на мне еще и намокла, я снова замерзла в ледяной воде. Поэтому я не сразу заметила, что с моим лицом и руками что-то не то происходит.
Пока я поднялась, на коленях отползла на склон, стащила с себя одежду и попыталась ее отжать, быстро сообразив, что это совершенно бесполезно, стала натягивать ее обратно прошло наверное не менее часа. Овраг очень глубоким оказался, как взобраться на верх, я не представляла. Чуть передохнув, я вернулась к воде, желая умыться и напиться наконец.
В сумраке, деревья наверху отражаясь в воде, словно в зеркало ее превращая. Поток был не бурный, хотя хорошо заметный. Себя я хорошо смогла рассмотреть в нем. И закричала, отскочив от воды, пока не упала снова. Еще не отдышавшись даже, я вцепилась в собственные щеки и опять завыла от ужаса. Опять метнувшись к воде, я только убедилась в том, что мое миленькое личико теперь совершенно не узнаваемо оно было опухшим и скособоченным, на ощупь совсем не мягким, словно трогаешь рубец. Запоздало я и на руках обнаружила пару полос вспухших и затвердевших. В растерянности поведя взглядом вокруг, я уставилась на борозду, которая там осталась, после моего скольжения по склону. Подошла поближе и пригляделась. И опять застонала и рухнув на колени, вцепилась себе в волосы. Канарка! Канарка трехлепестковая вот что росло сплошным ковром на склоне, по которому я прокатилась. Она хлестала меня по лицу и рукам, а потом я намокла, чего категорически нельзя делать, если получаешь ожог этим растением! Я обезображена! Обезображена навсегда!