Оказавшись с товарищами по несчастью в теплой и сухой комнате, примыкавшей к кухне-столовой, за дверью от разворачивавшейся с лезвием драмы, Саша забилась в уголок, приметив женщину за вязанием.
Как зовут? Вежливо поинтересовалась та.
Интуитивно Александра уже доверяла ей больше, чем остальным. Ведь не может быть злодеем тот, кто вяжет носки на весь дом.
Саша, а вас? Не отрывая взгляд от двери, произнесла она.
Лена, мы здесь на "ты". Не бойся, не убьют его, только в чувства приведут, да спать ляжет. Знакомый твой? Скосив глаза на Сашу, она считала петли на новый носок.
Нет. Просто страшно.
Не бойся. Тебе, красивой, с нами недолго жить. Если понравишься, переведут в поместье. Там и работа попроще, пыль протирать, не то, что на ферме спину гнуть.
Вы работаете на ферме? Полюбопытствовала Саша у новой знакомой. Слева к ним подсела та женщина, что сидела с ней в автобусе и представилась Дилярой. Саша уже знала, что у той рак груди. Крики затихли, и все как будто бы и не слышавшие их до этого, разом вернулись к своим делам.
В прачечной работаю. Стираю, белье чиню. Глажу для жителей поместья. Я бы взяла к себе, но руки твои жалко, с химикатами я работаю.
Меня возьмешь? Диляра времени не теряла.
Если Лара не против. Она работу раздает. Но сейчас урожай собрали, на ферме работы меньше. Может и разрешить.
А как попасть на работу в поместье? Спросила Саша, увидев как Генрих и еще один из прибывших вышли. Двое вампиров покинули душевую, похоже, оставив несчастного в спальне. Один из надсмотрщиков мельком бросил взгляд в зеркало у стены, смахнув невидимую пылинку с плеча. Темный рукав у него был мокрым от крови, а руки тщательно вымыты.
Когда они покинули помещение и исчезли на улице, Лена незаметно выдохнула.
Попасть в поместье можно, если понравишься там старшей, Милой зовут, или кто-то из поместья тебя порекомендует, тогда она не откажет. И есть будешь на нормальной кухне и спать в комнате для слуг. Там по трое и по двое живут. Может, уже кто на тебя глаз положил?
Лена исподлобья взглянула на молоденькую девушку, и та смутилась. В стареюших светло-серых глазах отражались огни ламп, будто плескались искорки смеха. Саша задумалась о своей внешности и том, смогла бы она кого-то привлечь, а Диля хмуро проворчала:
Главный их сказал, нельзя ее обращать раз бездетная. А станет ли кто-то держать ее при себе, если бесполезно это. Вампир и привыкнуть не успеет, как болезнь ее заберет
Может родить здесь, а потом туда переедет. Это не запрещается. Беременных и кормят лучше. Призадумалась Лена, складывая недовязанную резинку в корзину с мотками. Идемте, вон Лара за стол зовет.
Старшая по дому руководила двумя кухарками и разливала горячий чай половником из большой аллюминиевой кастрюли. Устроившись за длинными деревянными столами, составленными вместе, рядом с новыми подругами, Саша получила тарелку куриного супа с зеленью и на второе вареный картофель с куском свинины. Над столами витал аромат сушеного любистока и свежего сельдерея, вызывая дрожь в животе. На общих медных тарелках в центре стола в изобилии лежали свежие томаты, огурцы, чеснок, лук и салат с капельками воды под теплым светом ламп над столом.
Атмосфера общего ужина на мгновение показалась Саше праздничной, ведь она никогда не сидела за столом с таким количеством
людей. Полсотни или больше мужчин и женщин негромко переговаривались, передавали друг другу блюда и стаканы, то там, то здесь слышался приглушенный смех, как будто не было криков в душевой, автобуса, пустого хосписа и приговора, который вынесло им гражданское общество. Умереть, чтобы не портить генетику.
Саша надломила хрустящую булку и вдохнула аромат домашнего хлеба. Давно она не ела так сытно и полезно. Дома экономили на всем, а здесь, словно у кормушки матери-природы, люди ели все самое лучшее.
Да ты не наяривай так, им это по барабану, рассмеялась Лена, глядя как Диляра закидывает в рот вторую головку чеснока. Губы у Саши сами сложились в улыбку.
Да я вовсе не из-за них! Люблю я чеснок. С набитым ртом возмущалась соседка.
Тепло и еда немного расслабили и успокоили волнующееся сердце, но вопросы и неизвестность угнетали тревожное подсознание.
Лена, а кто такой Кардинал? шепотом спросила Саша новую знакомую.
А ты откуда про него знаешь? насторожилась та.
Тот, который нас встречал, сказал, что это владения Кардинала. Не слышала о таких, но ехали мы долго. Что это за место, ну, где мы?
Лена задумчиво и тщательно прожевала и, прочистив горло, произнесла чуть тише:
Раньше здесь старый замок Бранденбург стоял, потом после Второй мировой эта земля стала советской, деревню отстроили и назвали на свой манер Ушаково. Когда после войны с ночным братством опустела деревня, из нее резервацию сделали. Тогда же и мейстер появился, только должность эта номинальная. Замок разрушился давно. Сохранились только подвалы и крепостная стена. И на этих руинах после инфирмы сначала монастырь строили, а потом в поместье он превратился. Только, говорят, в подвалах там жизнь все еще кипит. И главный там некий Кардинал, он всем руководит, а все ночные братья и инфирматы, даже другие мейстеры, к нему на поклон ездят. Его никто из наших не видел никогда, и, надеюсь, не увидим. Если в подвалы отправляют, то на ферму никто не возвращается.