Поспешно отвернувшись, чтобы ни с кем не встретиться взглядом, она принялась кидать в корзинку дрова, считая про себя. Пять, шесть, семь.
Новенькая? Услышала она слева. Поесть не принесла?
Одна из женщин пристально смотрела на нее, и остальные прекратили работать, обернувшись, чтобы посмотреть на Сашу.
Закинув последнее полено и с трудом поднявшись с такой ношей на ноги, Саша подняла глаза и встретилась взглядом с изможденным голодным взглядом женщины. На ее натруженных руках по всем открытым местам были видны старые шрамы, а на шее делившие кожу венерины кольца,съехали, обнажая криво зашитый рубец.
Саша молча помотала головой и бросилась назад, еле передвигая ногами от тяжести.
На обратном пути Генриха она не встретила, хотя мысленно уже готова была махнуть корзиной, которая больно резала плечи и подмышки, и зашибить мерзавца своим драгоценным грузом.
Путь до поместья шел в гору и Саша задрав голову, передвигала ногами, изучая классический экстерьер с колоннами и вазонами. Четыре этажа роскоши в стиле восемнадцатого века, из которого выбивались только автоматические жалюзи-ставни. И этот неуместный хай-тек делал дом похожим на технологичного монстра, проглядывающего
сквозь прорези для глаз в маске изображающей роскошный классицизм. Все было не таким, будто выдавало себя за кого-то. Иммитировало гостеприимное добро, но при детальном рассмотрении было коварным злом.
Минуя главную лестницу из персикового мрамора, она направилась той же тропой к неприметному крыльцу слева и уже выбившись из сил, наконец добралась до небольшой двери, служившей входом для прислуги. Главные двери с красивой широкой лестницей были украшены кадками с можжевельником, и его запах долетал даже до задней двери, а вокруг нее витал тонкий аромат лемонграсса с кухни.
Опустив свою корзину на землю, Саша потянулась к ручке на двери, но не успела коснуться ее, как дверь отворилась и на пороге возникла миловидная девушка. Одетая в просторное синее платье с серым фартуком, она скривила нос, глядя на Александру и, бросив взгляд на корзину, распахнула дверь.
Сложи у той стены. И неси еще. К вечеру дом нужно хорошо протопить, а у нас дров нет даже на то, чтобы чай согреть. Она проворчала и скрылась, оставив Сашу в просторной кухне, где в углу полная женщина чистила картофель, сидя на небольшой табуреточке.
Саша вежливо поздоровалась и пожелала той хорошего дня, аккуратно сложив бревнышко к бревнышку, и когда уже собиралась уходить, увидела на столе блюдо с пирожками. Несытный завтрак был, казалось, уже вечность назад, и Саша неловко задержалась взглядом на румяной выпечке, замешкавшись с корзиной.
Возьми один, я разрешаю. Сказала, не глядя на нее, женщина. Новенькая? Та, что со сломанной птичкой в клетке? Про тебя вчера был разговор.
Небольшая лишняя перемычка там, где ее не должно быть, мое сердце в порядке, и я очень вынослива. Меня Сашей зовут, а вы Мила?
Лариса тебя в поместье отправить хочет? Нехорошая это будет с ее стороны услуга, уже знаешь почему? Мила оторвалась от картошки и тяжелым взглядом осмотрела Сашу с головы до ног.
Наверное Робко отозвалась та.
Сама-то чего хочешь? Место у меня есть, только с таким лицом за синее платье с передником придется здесь и ноги раздвигать. Готова? Можешь на ферме остаться, там за тобой присмотрят, гнать тебя оттуда не посмеют, если слушаться будешь, зато там есть шанс реже попадаться на глаза хозяевам.
А на ферме... не придется раздвигать? Вы бы что выбрали на моем месте? Растерянно спросила Саша. Вытерев руки о передник, Мила придирчиво посмотрела на закрытую внутреннюю дверь, за которой скрылась молодая девица.
Девка, ты вроде умненькая. Носи пока дрова. Как невмоготу станет придешь. И пирожок возьми, с рыбой, хорошие получились. Беги.
Саша поблагодарила Милу, схватила пирожок и пулей вылетела из двери. В сторону леса она неслась со всех ног, еще издалека увидев Генриха возле дома-барака с другими работниками.
Отдышавшись уже почти у самого леса, она побрела на лесопилку, вдруг осознав, что все еще сжимает в руках теплый пирожок, пахнущий печеным минтаем с рисом. Глубоко выдохнув, она прошагала к дровам, бухнула корзину на землю и положила пирожок на колоду. Отвернувшись, она принялась быстро закидывать поленья внутрь, не нагружая сильно. Лучше сходит больше, чем надорвется.
Позади раздался шорох, и поднимаясь с корзинкой, Саша отметила, что пирожок пропал. Совесть перестала грызть, хотя желудок и был против благотворительности. Покинув лесозаготовку, девочка снова направилась к поместью, самоотверженно шагая через болотистую тропу. От тяжелой работы в шерстяном жилете было тепло, а к обеду даже жарко.
Солнце успело сесть, и последние лучи пропадали за горизонтом, когда она пошла к лесу в шестой и в последний раз. Мила была довольна рвением, и в обед Саше разрешили поесть суп вместе с работниками кухни. Блюда не сильно отличались от того, что ели в доме на ферме, но посуда была аккуратной, керамической, и на столе блестело столовое серебро, старое, но начисто отмытое. Ели молча, зато у Саши было время с интересом оглядеть работниц и работников. Все это были люди до тридцати пяти с приятной внешностью и красивыми руками. Если закрыть глаза на некоторую манерность в быту, то она бы подумала, что они ведут себя как аристократы исключительно ради того, чтобы продемонстрировать ей свой отличающийся статус.