заявится, опять начнет есть мозг. От него не скроешься. Да что ж такое-то? Да за что все это? Такие мысли метались в Ивановой голове, пока он ждал, что скажет Лизочка.
Да, ты можешь мне помочь, устало прошептала она сквозь слезы, дай мне уйти. Отпусти меня. Не напоминай о себе. Не пытайся меня вернуть пустыми обещаниями. Мне будет и так нелегко без тебя.
Но мне ведь тоже будет тяжело без тебя. Тогда зачем? Зачем?
Я все решила. Какая судьба меня ждет с тобой? Быть вечной любовницей? Умирать от ревности к твоей жене? Проводить выходные и праздники в одиночестве? И непрестанно мечтать, мечтать, что когда-нибудь ты будешь только моим. Жить глупыми надеждами. Заводить любовников, чтобы почувствовать себя нужной хоть кому-то. А потом ненавидеть себя, тебя, весь мир. Заниматься самокопанием, чтобы понять, что же во мне не так? Почему же ты не говоришь мне о своих чувствах, почему же ты не подпускаешь меня к себе близко? Почему ты не хочешь находиться рядом со мной постоянно? Вот так я и жила эти два года. Ты хочешь для меня такую судьбу?
Я думал, ты счастлива.
Как видишь, я не была счастлива. Прости, если в чем-то перед тобой была виновата. А теперь дай мне уйти.
У тебя кто-то есть?
Нет, но будет, обязательно будет. Знаешь, я решила, что быть благородной, порядочной, это плохо. Это анахронизм какой-то. Это так несовременно. Знаешь, если мне еще встретятся такие мужчины, как ты, богатые и влиятельные, я буду их использовать. Они меня, а я их. Деловые отношения с сексуальным оттенком. А вот любить я этих мужиков не буду.
Не делай так. Это ведь проституция. Ты же не такая. Да ты так и не сможешь, поверь мне. Ты ведь тоже это знаешь. Иван взял руку Лизочки, начал ее целовать. Лизочка руку не отняла. Встретится тебе мужчина, с которым ты будешь счастлива. Сказал Иван, когда оторвался от Лизочкиной руки. Жаль, что у меня не получилось. Мне, правда, жаль.
Я пойду. Лиза высвободила руку и поднялась, повертелась перед Иваном. Ну, запомни меня молодой и красивой. Я надеюсь, что ты выполнишь мою просьбу, и мы больше не увидимся.
Иван тоже поднялся.
Хоть поцеловать-то тебя можно на прощанье?
Целуй, ладно уж, разрешила Лизочка.
Иван обнял ее и осторожно поцеловал в губы. Нежно. Лизочка вырвалась.
Все, хватит, иначе я не смогу уйти. Я люблю тебя. Прощай! девушка почти бегом кинулась к выходу.
Иван сел и допил водку.
Глава пятая
Петр Вениаминович сегодня был наряжен в старые, тертые джинсы и застиранную, утратившую краски, клетчатую байковую рубашку. На голове красовалась веселенькая рыжая бейсболка с надписью «сквозняк». Бабочка, разумеется, тоже в наряде присутствовала жизнерадостного оранжевого цвета. Видимо, подбирал специально под головной убор.
Гармонично, вы не находите? поинтересовался Петр Вениаминович, перехватив взгляд Ивана.
Да, пожалуй, пробормотал Иван. Чем обязан? Кажется, я уже начал выполнять ваши требования. Чего вы еще от меня хотите?
Ну-ну, молодой человек, не стоит так горячиться. Посмею вам напомнить, что речь шла вовсе не о требовании, а о просьбе. Еще, если мне не изменяет память, во время нашей последней встречи я и на выполнении просьбы своей не настаивал. Вы сами приняли такое решение. Добровольно. Не будете же вы утверждать, что я каким-то образом принудил вас?
Хммм, усмехнулся Иван, мне показалось, что элемент давления в моем так называемом добровольном решении все же присутствовал. Мне даже показалось, что мне некоторым образом угрожали. Хотя, очевидно, только показалось.
Полноте. Кто старое помянет Я пришел к вам как друг.
Ах, так мы друзья! Извините, не знал. Даже не подозревал, уж не обессудьте. Как я мог не заметить появления в моей жизни нового друга! Ая-яй!
На мой взгляд, ирония здесь не уместна, молодой человек, ибо я действительно ваш друг. Петр Вениаминович одарил Ивана взглядом, полным добродушия и самого искреннего расположения. Он выудил из кармана своей рубахи сигару, церемонно закурил. А я, пожалуй, и выпить не прочь. В руке у Петра Вениаминовича возник пузатый бокал с коньяком. Здоровье, к сожалению, уже не позволяет, слишком часто употреблять коньячок, но иногда я себе разрешаю это маленькое удовольствие. А вот в молодости я был любитель, знаете ли А потом доктора запретили. И мне, стареющему сибариту, пришлось выбирать либо сигары, либо коньяк. Согласитесь, непростой выбор. Проще умереть, чем вовсе лишиться радостей жизни. Много ли у пожилого человека удовольствий? Я выбрал
сигары, но слаб, слаб и коньячком иногда балуюсь. В свое оправдание могу лишь сказать, что редко себе позволяю праздники в виде бокала хорошего коньяка.
С чего это вам вздумалось передо мной оправдываться? проворчал Иван. Вы полагаете, мне есть дело до того, с какой периодичностью вы употребляете спиртные напитки?
В том-то и беда, молодой человек, что вам вообще мало до кого есть дело. Нда Девушка вот рядом с вами два года маялась, страдала, а вы и не заметили
Слушайте, без вас тошно! Не надо мне нотаций, взываний к моей совести! Как умею, так и живу! Вас послушать, так я изверг какой-то. Самый главный злодей на планете. Душегуб просто! огрызнулся на Петра Вениаминовича Иван.