Если дворец сейчас пуст а мнения на этот счет расходились, тогда толстые стены внутренних помещений предоставят охотнику безопасное убежище. Там он пересидит ночь. И ждать возвращения Манароо там гораздо удобнее. В пещере, которую он превратил в свой тайник, тоже неплохо, но во дворце, может быть, остался кто-то из челяди, тот же управляющий или еще кто-нибудь, и теперь все ищут способ извлечь выгоду из смерти своего покровителя. Великие умы мыслят одинаково
Денгар сухо усмехнулся потрескавшимися на солнце губами. Жадные точно. Он еще раз осмотрел горизонт в бинокль. Одно из солнц пошло на закат, тени вытянулись на песке. Денгар собрался выключить бинокуляр, когда метрах в пятнадцати от себя заметил кое-что интересное. Этому, кажется, досталось больше всех
Еще один мертвец лежал на земле. Лицом вверх. Но он все равно не разглядел бы лица, закрытого шлемом.
Только шлем и был целым, остальная амуниция превратилась в лохмотья и изъеденный чем-то металл. Как будто их хозяин искупался в концентрированной кислоте. Денгар подкрутил фокусировку. Интересно, что могло вызвать такой смертоносный эффект.
Минуточку Денгар повнимательнее присмотрелся к безжизненному телу. Кажется, не такой уж смертоносный Денгар опустил бинокуляр, проморгался и протер глаза. Грудь лежащего поднималась и опускалась еле заметными толчками. Беспомощный воин, кто бы он ни был, был еще жив. Или, по крайней мере, какое-то время будет жив.
Вот это действительно стоит проверить. Денгар повесил бинокуляр на пояс. Хотя бы за тем, чтобы удовлетворить собственное любопытство лежащий выглядел так, как будто открыл абсолютно новый способ уходить из жизни. Денгар, охотник за головами и торговец чужой смертью, испытывал профессиональный интерес.
Он глянул через плечо: в нескольких километрах отсюда над пустыней, выдвинув посадочные стойки, завис «Наказующий». Прибыла Манароо. Хорошо. Помощь не помешает. И хорошо, что невесте ничего не угрожает. Денгар не видел ничего странного в том, что рискует собственной жизнью, но жизнь Манароо другое дело.
Охотник, с трудом удерживая равновесие на сухом песке, зашагал к человеку-загадке.
Толстый склизень был прав, умирающий не мог не признать его правоты. А может быть, он уже умер?
Никак не удавалось узнать наверняка Эта смерть медленное, молекула за молекулой, растворение, сначала кожа, потом нервные окончания, потом мышцы предназначалась другому. Самый крупный розыгрыш во вселенной заключался в том, что все досталось именно ему. Галактике нельзя отказать в чувстве юмора Пытка выпала на его долю
Или она уже кончилась? Потому что хатт, кажется, обманул, сказав, сколько будут длиться мучения.
Нескольких секунд хватило, чтобы придать слову «боль» иное значение. А последующие секунды минуты, часы, дни, когда кислота все же проникла сквозь доспехи и принялась разъедать кожу, действительно
были вечностью
Но все кончилось. Боль, превышавшая любую, что ему доводилось испытывать, сменилась обычным медленным угасанием жизни. Забавно, но на фоне того, что было, он почувствовал облегчение и спокойствие. Даже слепота кислотной ночи сменилась тусклым рассветом. Умирающий по-прежнему ничего не видел, зато безошибочно чувствовал сквозь влажное тряпье и обглоданный кислотой металл тепло солнечного света. Наверное, тварь дотянулась до неба и проглотила его Гигантская пасть, в которую он провалился, только чудом не задев острых зубов, казалась способной и на такое
Но потом обожженной спиной он ощутил шершавый песок и острые мелкие камешки, почувствовал, как теплая липкая жидкость скапливается под ним. Привиделось, должно быть У него не было богов, которых он захотел бы поблагодарить, но все равно он обрадовался благословенному безумию
Что-то заслонило свет; разницы в температуре было достаточно, чтобы различить размытые края тени, упавшей на него. Интересно, какое новое видение приготовил его агонизирующий рассудок? Он знал: здесь были другие, он видел, как они падали в брюхо к твари. Веселенькая компания Возможно, их голоса тоже были галлюцинацией; умирающий был рад их слышать, они помогали пережить бесконечные часы до неминуемой смерти.
Один из голосов был его собственным.
Помоги
Что случилось?
Он рассмеялся бы, если бы каждое сокращение мускулов не выбрасывало его в темноту забвения. Следует ли галлюцинации знать подобные вещи?
Сарлакк Слова жили своей собственной жизнью. Убил его
Он услышал другой голос, женский: Он умирает.
Потом снова заговорил мужчина, тише, чем раньше: Манароо ты хоть знаешь, кто это?
Мне плевать. Помоги отнести его. Тень принадлежала женщине.
Умирающий почувствовал, что его поднимают. Следующее ощущение: песок и грязь осыпаются с его кожи.
Следующее: его перебросили через широкое плечо, кто-то придерживает за пояс Стыд. Он столько раз сталкивался со смертью болезненной и наоборот. И безразличие к ней придавало сил. Но все же нашелся в его душе уголок, откуда выползла на свет жалкая фантазия о спасении.
Лучше умереть, чем бояться смерти
Держись, сказал ему призрачный голос. Я отвезу тебя в безопасное место.