Есть у В. М. Глушкова даже статья, в которой он пытается рационально, с точки зрения физики, разъяснить явления, которые в популярной прессе трактовались как сверхъестественные (телепатия, экстрасенсы и т. п.), отделить в этом вопросе действительность от вымысла.
Последняя монография Глушкова, которая называется «Основы безбумажной технологии», тоже
содержит идеи, которые тоже пока далеко не реализованы, хотя техника за это время шагнула далеко вперед. К сожалению, это касается идейного наследия Глушкова в целом. Его идеи во многом искусственно свели к американскому масштабу «компьютере саенс», в лучшем случае к масштабу информатики. Но кибернетика в понимании Глушкова это гораздо глубже и масштабнее. Эту глубину и масштаб идей Глушкова нам только предстоит открывать в будущем.
В чем же секрет выдающихся способностей Виктора Михайловича Глушкова?
Прежде всего в фантастической трудоспособности и фактически необъятной памяти. Но дело не только в этом. Есть много людей, имеющих феноменальную память, в которой они хранят бездну совершенно бесполезных сведений, но сами неспособны понять даже простейшей мысли, не говоря уж о том, чтобы мысль родить. Да и с трудоспособностью не все так просто: есть люди, которые готовы очень много работать, которых буквально нельзя оторвать от работы, но как для общества, так и для них самих было бы намного полезней, если бы они побольше отдыхали, поскольку их труд скорее вредит, чем несет пользу окружающим.
Есть множество людей, очень полезных для общества, но лично несчастных, поскольку они обречены всю жизнь копаться в своей узенькой области, будучи фактически невеждами во всех остальных областях человеческой деятельности. Виктор Михайлович Глушков был универсальным, всесторонне развитым человеком. Это позволяло ему не только самому работать с огромной отдачей, но и заражать своим энтузиазмом других. Вторая составляющая уникального таланта Глушкова была в том, что он работал не просто ради славы или ради денег, и даже не ради удовольствия. Он работал ради общественной пользы. Это было основным побудительным мотивом его деятельности. «Раньше думай о Родине, а потом о себе» это были не пустые слова для людей тех лет. Часто о себе они вообще забывали подумать. И это была вовсе не самоотверженность, не жертва, это был образ жизни, который давал им ощущение счастья. Так что в этом смысле он был всего лишь человеком своего времени. Но он был лучшим человеком своего времени, и это сделало его фактически человеком будущего.
Очерк четвертый. К истории политэкономического термидора в СССР
Но даже среди этих людей Глушкова следовало бы выделить особо. В. И. Ленин в работе «Об едином хозяйственном плане», рассуждая о неумении многих коммунистов-руководителей организовать работу буржуазных специалистов в рамках плана ГОЭЛРО, призывал помнить: «что инженер придет к признанию коммунизма не так, как пришел подпольщик-пропагандист, литератор, а через данные своей науки, что по-своему придет к признанию коммунизма агроном, по-своему лесовод и т. д. Коммунист, продолжает дальше Ленин, не доказавший своего умения объединять и скромно направлять работу специалистов, входя в суть дела, изучая его детально, такой коммунист часто вреден. Таких коммунистов у нас много, и я бы их отдал дюжинами за одного добросовестно изучающего свое дело и знающего буржуазного спеца». Разумеется, что за десятилетия Советской власти положение изменилось. «Буржуазных специалистов» в старом смысле слова больше не осталось. Подавляющее большинство крупных ученых сами были членами партии. Но проблема сама по себе не исчезла, а только видоизменилась.
Сегодня не нужно особо разъяснять, что быть членом коммунистической партии и быть коммунистом далеко не одно и то же. Одно дело «признавать» коммунизм (в 50-е-60-е годы даже самые лютые враги Советской власти не могли позволить себе сомневаться в его неизбежности), и совсем другое самому реально быть коммунистом. Ведь каждому отдельному человеку все равно нужно было до него «доходить по-своему». Членов партии среди ученых тогда было очень много, но для подавляющего большинства из них это было скорее «общественной нагрузкой», не связанной непосредственно с их научными занятиями. Большинство из них становились
членами партии еще до того, как они становились учеными, а из тех, кто вступал в партию, уже достигнув в науке определенного положения, немалая часть руководствовалась при этом далеко не научными, а, например, карьерными соображениями. Во многом коммунизм и специальные науки все годы социализма так и продолжали существовать отдельно, соединяясь скорее организационно, чем идейно.
Видимо, будучи натурой цельной и последовательной, привыкнув до всего доходить своим умом (именно умом, а не просто чувствами), не умея и не желая фальшивить в принципиальных вопросах, Глушков чувствовал искусственность и некоторую натянутость такого положения вещей. Скорее всего, именно поэтому членом партии он стал довольно поздно, в 1958 году, уже будучи руководителем Вычислительного центра АН УССР, который имел статус научно-исследовательского института.