Разипурам Кришнасвами Нарайан
Предисловие
Вот, скажем, брат господина Нарайана известнейший в Индии художник-карикатурист. Правда, господин Нарайан?
Да, он довольно хорошо у нас известен. Вы его тоже знаете, он иллюстрировал все мои книги.
Но там почему-то стоит: «Художник Р. К. Лаксман».
Это и есть мой брат.
Это, должно быть, его псевдоним?
Нет, это его собственное имя.
Так это ваш двоюродный брат?
Нет, отчего же
Значит, сводный?
Нет, нет родной.
Почему же у вас разные фамилии?
Фамилии? Фамильное имя у нас одно Разипурам Кришнасвами. Оно всегда ставится впереди, вот видите инициалы Р. К., а имена у нас действительно разные Лаксман и Нарайан. Так принято у нас на юге, ведь человека отличает его собственное, а не фамильное имя.
Разговор этот происходил в июне 1964 года, когда Р. К. Нарайан приехал в Москву на встречу писателей стран Азии и Африки. Мы воспользовались случаем показать писателю Москву и ее музеи и, конечно, расспросить его об Индии и литературе. Мы сидим в Архангельском парке, смотрим на белеющие в зелени скульптуры и старинный дом, по которому только что прошли. Солнечное воскресенье. Неторопливая воскресная толпа. Утром произошла встреча, неожиданная и немного сумбурная, о которой часто мечтают для «своих» авторов переводчики, а может быть, и сами писатели, встреча с читателем. Только не на собрании и не в клубе, где произносятся заранее обдуманные и подготовленные речи, а встреча случайная, на улице, на бегу, когда слова вылетают изо рта прежде, чем успеешь сообразить, что ты сказал. У ворот парка мы встретили друзей, и я представила их нашему гостю.
Знакомьтесь, это господин Нарайан.
Тот самый Нарайан? переспросил отец семейства.
Потом все жали писателю руку и говорили, что «Гид» прекрасный роман, а он, Нарайан, то есть, простите, господин Нарайан! прекрасный писатель. А что он сейчас пишет? А у нас это будет публиковаться?
И вот сейчас тот самый Нарайан сидит с нами на лавочке в парке, мы задаем вопросы и все больше и больше проникаемся сознанием того, какой сложный мир представляет нам писатель и как много кроется за самыми простыми, казалось бы, вещами. Расспрашивать его нелегко он отвечает коротко, односложно, то и дело отсылает нас к своим книгам.
Я ведь там все сказал.
Кто-то спрашивает:
А почему вы пишете по-английски?
Нарайан усмехается. Знакомый вопрос! Сколько раз его задавали писателю.
В моем новом романе, над которым я сейчас работаю, есть такая сцена: отец, продавец сладостей в небольшом городке на юге Индии, узнает, что его сын-студент хочет стать писателем. «Интересно, на каком языке он будет писать? думает отец. На тамили или на английском? Если на тамили, он будет известен у себя на юге, если на английском, его будет знать весь мир». Вот так и я рассуждаю, как мой продавец сладостей
Нарайан улыбается, но улыбка у него невеселая. За шуткой писателя стоят суровые факты. До сего дня вопрос о языке остается одним из самых наболевших для литераторов Индии, ибо в первую очередь вопрос о читателе. Авторы, пишущие на одном из национальных языков Индии, все еще через столько лет после получения независимости не имеют достаточно широкой читательской аудитории. Известное исключение составляют лишь такие «крупные» языки, как бенгали, маратхи и хинди. (Вспомним, однако, что даже великий Тагор переводил собственные произведения с бенгали на английский, а порой и писал их прямо на английском. А ведь бенгали один из тех языков Индии, которые имеют давнюю и богатую литературную традицию!) У остальных «языковых» авторов круг читателей и теперь еще очень мал. Хороший роман, написанный, скажем, на языке каннада (один из языков южной Индии), может за три-четыре года разойтись в тысяче экземпляров. Объясняется это прежде всего не общей численностью национальной группы, а числом грамотных в ней. Писатель в Индии до сих пор может рассчитывать только на город ведь сельская Индия все еще почти полностью неграмотна. Впрочем, и в городе количество грамотных очень невелико. «К тому же какой процент из этих людей сможет позволить себе купить книгу? И какой процент
захочет это сделать?» спрашивает Нарайан.
Немалое значение имеет здесь и национальная традиция. «Писатель, заявил Нарайан в одном из своих интервью, по самой природе своей чужд нашей стране». Заявление парадоксальное, особенно если вспомнить, что оно принадлежит одному из крупнейших писателей Индии. «Устная традиция сидит у нас глубоко в крови. И по сей день мы спокойно просиживаем по четыре часа кряду, слушая сказителя. А много ли найдется среди нас людей, готовых провести столько же времени над книгой?» с горечью замечает писатель. Вместе с тем «коммерческая» литература в Индии процветает. Издаваясь многотысячными тиражами, она отравляет ум и вкус широкого читателя, которого так не хватает подлинной художественной литературе. Рецепты «массового успеха» давно проверены и просты. «Разбросайте по страницам книги несколько трупов, и пусть читатель ломает себе голову над тем, кто убийца, пишет Нарайан в статье Писатель и современность. А если в центре повествования не насилие, тогда по крайней мере это должен быть секс. Секс тоже идет хорошо. Такие книги пишутся по старым рецептам, и никто не возражает, даже если все заранее известно, как в простейшей задачке».