Но этим я займусь в Москве, надо только попросить Осю связаться с братом.
Встал, прикрыл иллюминатор а там уже светает! Это что же, я всю ночь бодрствовал? Прямо мозговой штурм получился
За спиной ойкнуло рыженькая проснулась и теперь в ужасе таращила на меня глаза, стоя в дверях спальни. Судя по всему, вчерашняя доза оказалась для нее запредельной, и она не очень понимала, где и как очутилась.
Ты полагаешь, что как честный человек, я должен теперь на тебе жениться? мозг мой все еще пребывал в измененном состоянии. Разочарую, во-первых, ничего не было. А во-вторых, с чего ты взяла, что я честный человек?
Фрэнк говорил, испуганно пробормотала она.
Этот мексиканский негодяй? Наврал, наврал
Фрэнк мексиканец? еще больше обалдела гостья.
Мда. «Расизм особенность нашей национальной культуры». Мексиканцев за людей не считают, при том, что всего-то лет тридцать назад за людей не считали таких вот рыжих ирландцев.
Ага, еще какой. Завтракать будешь?
А можно? захлопала глазами лисичка.
Можно все, что не запрещено законом. А закона против завтраков с симпатичными молодыми особами пока не издали. Иди, умывайся.
Она хихикнула, покраснела, как умеют только рыжие, и скрылась в ванной.
Ося выполз на свет божий сильно после полудня и неодобрительно потыкал в мои записи и справочники:
Все решаешь, куда потратить деньги?
Не потратить, вложить.
Все трудишься похоже, он вчера добавил после того, как мы разошлись и теперь пожинал плоды неумеренности.
Ну примерно так, да, слегка улыбнулся я. Вкалывать нам еще долго.
Зачем? У нас денег столько, что хватит и внукам, и правнукам!
Им сперва родиться и выжить надо, а с этим могут быть большие проблемы.
Я выдал Осе пару таблеток аспирина, стюард мигом принес затребованный сифон с газировкой и лимон дольками. Соратник понемногу
порозовел и даже проявил интерес:
Ну какие проблемы могут быть с размножением? Это же не котировки качать
Садись и слушай. А, блин, дай позову Панчо, ему тоже надо послушать
Битых два часа я рассказывал ребятам о грядущей катастрофе, перед которой померкнет прошедшая Мировая война, о геноциде, о концлагерях, о миллионах убитых Ося попривык к тому, что я довольно точен в своих предсказаниях, но в этот раз не слишком-то мне и поверил: похоже, я зря увлекся подробностями.
Ой, не делай мне чахотку! Ты хозяин-барин, хочешь спустить все капиталы, так спускай, никто тебя не остановит!
Он помолчал, встал и уже взявшись за ручку двери повернулся и спросил, будто уловив мои ночные мысли:
А почему бы тебе не стать президентом? Ты адски богат, урожденный американец, молод, красив и знаменит, а? Самая вершина мира, подумай!
Не, к такому меня жизнь не готовила. Кроме того, президент в США фигура только внешне самостоятельная. Рулят же не видимые с первого взгляда Бильдерберги* и Таммани-холлы*. Так что сунься я в этот гадюшник, меня выпотрошат, сожрут и даже костей не выплюнут.
Ну, как знаешь, а я пошел развлекаться, а то у меня впереди еще два года забот на бирже. И прошу меня не грузить по крайней мере до прибытия в порт.
Панчо, повернулся я к молчавшему весь разговор товарищу. Ты-то со мной?
Панчо кончиком пальца проверил нашлепку пластыря на голове и уверенно ответил:
Конечно, я всегда с тобой.
Таммани-холл теневое руководство Демократической партии в штате Нью-Йорк, Бильдерберг закрытый клуб политической и финансовой элиты.
Глава 3 Товарищ Эренбург упрощает
В Париже вместо снега шел дождь, бесчисленные огни реклам удваивались отражениями на мокром асфальте. Вода из-под колес авто брызгала на тротуары, где от потоков шарахались продавщицы и клерки, студенты и чиновники. Город пах вовсе не парфюмом, а холодной сыростью, бензиновой гарью, овощными и рыбными лавками.
Лимузин пронес нас по черным, будто зимние реки, улицам, мимо промокших тентов бистро, блестящих от влаги кованых решеток ворот и балконов, мимо пестрых зданий, слитых в одно пятно лавки, над ними четыре жилых этажа, мансарда, антрацитовые крыши.
Едва автомобиль величественно пристал к берегу на бульваре Распай, как навстречу бросились и укрыли нас услужливо раскрытыми зонтиками швейцары отеля «Лютеция», багаж подхватили носильщики и сквозь блеск стекол карусельной двери увлекли за собой в роскошный вестибюль.
На толстенных коврах уже выстроились шпалерами лакеи и коридорные во фраках, панталонах и шелковых чулках, совсем как во времена Наполеона. Отточенными движениями персонала руководил солидный распорядитель, чей статус подчеркивали не только холеные седые усы, но и лежавшая на плечах и груди серебряная цепь.
Прямо от стойки я отбил телеграммы Лаврову найти и пригласить на работу авиаконструкторов Белла и Роберто Лонги, найти и пригласить на работу инженера Джона Кристи, найти в Германии контрагентов для найма специалистов.
Рядом строчил телеграммы в нашу нью-йоркскую контору Ося немедленно выяснить ситуацию с акциями и положением на рынке двигательной фирмы Allison и авиационной Seversky Aircraft.
Там же, у стойки, портье вручил мне записку Сурин уже здесь. Ну и отлично, я оставил Осю отправлять последнее сообщение брату в Москву, а посыльному велел пригласить Сурина в ресторан отеля.