Лавров отчитался по Беллу инженеров с такой фамилией он нашел даже трех, но не может определить, кто из них меня интересует. Пришлось запросить расширенные данные образование, кто чем занимался, на кого работали, чем интересуются и так далее.
Через неделю пребывания во Франции, когда мы вчерне закончили наши дела, я снова вытащил ребят на прогулку по городу неизвестно, когда мы здесь окажемся еще и будет ли у нас время просто побродить и поглазеть.
Мы еще разок сходили в Лувр, прошлись вдоль холодной Сены, по бульвару Сен-Жермен, по Сен-Мишель и Сен-Жак, изредка заходя в бистро, чтобы согреться рюмочкой коньяка. А потом шатались по улочкам Рив Гош, Левого берега, богемного и не такого чопорного, как правый
Навстречу от т-образного перекрестка не торопясь шел солидный буржуа в шляпе с муаровой лентой, в зимнем пальто колоколом. Он мимолетно повернул к нам лицо с широким носом, бородкой при залихватских усах вразлет и проследовал мимо с идеально прямой спиной, будто проглотил лом.
Откуда взялся тот автомобиль, мы не заметили, но сзади скрипнули тормоза, затопали башмаки, и после короткой фразы раздалось громкое:
Это произвол! Я буду протестовать!
Мы обернулись трое полицейских запихивали усатого буржуа в машину, а он отбивался и пытался вырваться. Кое-как его затолкали внутрь, но возня продолжалась в салоне, даже когда машина рванула с места и завернула за угол. Следом за ней с визгом шин понеслась вторая, от которой мы едва успели отпрыгнуть к стене дома.
Секунда и перекресток снова опустел, только в окнах дома с эркерами дрогнули и закрылись занавески. Милый и развеселый Париж неожиданно повернулся не самой приглядной стороной.
Что-то мне не нравится здешний режим, процедил Ося.
Надо отсюда валить, добавил Панчо.
Что мы и сделали буквально на следующий день наконец-то ответил Триандафиллов из Берлина, следом с интервалом в полчаса доставили подтверждение от Марка Спектора.
Что-то он крутит, скривился Ося, прочитав сообщение от брата. Таки лучше я его не знаю, а то нарвем пачку неприятностей.
Персонал «Лютеции» на прощании снова исполнил торжественное построение, агентство Кука обеспечило трансфер на Северный вокзал, и мы отправились в Москву через Германию и Польшу. А вот вечерние газеты, доставленные прямо к поезду, ввергли в состояние шока: «В Париже агентами ГПУ похищен русский генерал Кутепов». И все бы ничего, только на фотографиях тот самый перекресток, тот самый дом с эркерами и тот самый усач.
Н-да, не церемонилась Советская власть со своими противниками, правильно я решил в СССР заводы не строить. К этому еще Оськину боязнь что-то засосало у меня под ложечкой.
Дали по башке и отыграли свое, гори оно огнем, резюмировал Ося. Я, пожалуй, вернусь в Париж. Там секретариат безпризорный, мало ли
И филология, буркнул Панчо.
Лучше да, чем мне предъявят в России.
Но так-то Ося прав заметут, и концов не сыщешь.
Хорошо, остаешься за старшего, но смотри мне!
Нам же оставалось надеяться на товарища Триандафиллова, которые присоединился к нам в Берлине, где проходил курс в академии рейхсвера.
Чтобы не оглядываться
на попутчиков, я заказывал еду прямо в купе, и мы говорили без помех. Триандафиллов рассказывал о полевых поездках, об учебе в академии:
Представляете, немецкие офицеры прямо говорили нам: «Ошибка немецкой политики перед мировой войной разрыв с Россией. Если бы мы воевали в союзе, мы бы покорили мир».
Ну да, в качестве мальчика на побегушках у немцев, хмыкнул я.
Все равно, посещение маневров и слушание лекций очень полезно, мы впитываем наследие лучшей армии Мировой войны!
В этих разговорах я понемногу успокоился только для того, чтобы снова начать нервничать по мере приближения к советской границе.
Польские пограничники в фуражках с серебристой окантовкой козырьков покинули вагон в Стольпце, а сразу за полосатыми столбами поезд притормозил и на площадки подсели советские наряды.
Владимир Кириакович, у меня есть непрошенный совет, решился я.
Слушаю, Джонни, вы всегда умеете заинтриговать.
Напишите рапорт в ОГПУ о наших разговорах.
Зачем? удивился комкор.
Мне кажется, что вскоре в РККА начнутся гонения на бывших офицеров и обвинения в шпионаже.
Вы уже знаете об аресте Снесарева?
Нет, кто это? теперь удивился я.
Бывший начальник Военной академии.
Не знал. Но вы напишите рапорт.
И что там писать?
Да все подряд, как можно подробнее. Не хотите в ОГПУ напишите в Разведупр или что там у вас. Ей-богу, не помешает.
Триандафиллов замолчал, тем более, что поезд лязгнул буферами, окутался паром и замер на путях станции Негорелое. Мимо стоявших на каждой площадке часовых-пограничников в вагон поднялась проверка, они шли вдоль купе, перелистывая паспорта, пока не добрались до нас:
Американские граждане?
Да.
Следуйте за нами.
Глава 4 Дорогая моя столица
Сотрудники пока еще не всесильных, но весьма серьезных органов занимали скромное помещение в здании станции три проживших бурную жизнь канцелярских стола, разнокалиберные стулья, несгораемый шкаф пенсионного возраста и непременные плакаты на стареньких обоях.
Пограничники (или кто они там) образу суровых, но справедливых органов соответствовали насупленные брови, плотно сжатые губы и общая решительность показывали буржуям в нашем лице, что час расплаты близок, тут вам не у пронькиных ребят. Общее впечатление несколько смазывал неприметный мужичок, сидевший в уголке не снимая пальто, с видом «я вообще не отсюда».