Броненосцы и крейсера, вернувшиеся с Дальнего, стали костяком балтийского флота. Удивляться не приходилось - ведь во вторую и третью тихоокеанские эскадры, сгинувшие в горниле цусимского сражения, включили практически все, что только могло дойти до Владивостока, не утонув в дороге от старости. Вскоре к вернувшимся с войны кораблям добавился броненосец "Слава", не успевший достроиться к Цусиме и таким образом уцелевший, да два крейсера типа "Баян" которые спешно заказывали в военные годы, но это было и все.
Под войну с Японией пришлось брать много кредитов, теперь их следовало возвращать с процентами, а ведь никакого барыша военные действия не принесли. К тому же страну лихорадило, ибо на смену "врагу унешнему" ее теперь терзал "враг унутренний" - революция 1905 года посеяла многие смуты. В общем, денег на возрождение флота взять было негде и бюджет Морского ведомства сильно урезали, однако на то, чтобы гонять немногие оставшиеся корабли с утра до ночи денег хватало.
И, конечно же, ничто не являлось преградой для пытливой военно-морской мысли. Морской генеральный штаб или Генмор, как именовали его моряки, подошел к делу будущего возрождения флота научно и с подходом.
Раньше корабли строили или малой серией, а то и вовсе по одному, при этом норовя сделать каждый следующий корабль лучше предыдущего. Война же показала, что сборище разнотипных судов разной боевой силы не составляет эскадры - что толку было в том, если несколько броненосцев имеют скорость 18 узлов, если остальные едва тянут 14? Японские боевые отряды, составленные из кораблей сходных типов и характеристик, оказались куда предпочтительнее.
Выводы были сделаны незамедлительно. Отныне решено было, что Морскому ведомству не следует заказывать отдельные корабли или даже их серии, руководствуясь то одной, то другой концепцией, а создавать эскадру кораблей разных классов, оптимально подходящих друг другу. Генмор определил состав эскадры будущего, и, надо сказать, сила ее поражала всякое воображение.
Восемь линкоров-дредноутов, четыре линейных и четыре легких крейсера, тридцать шесть новых турбинных эсминцев... В сущности, одно такое соединение превзошло бы по своей мощи весь доцусимский Российский императорский флот вместе взятый. Такая эскадра была великолепна всем, за единственным исключением - ее у Николая Оттовича фон Эссена не было.
Средства на возрождение флота появились у страны только в 1908 году, когда неожиданно-щедрые зерновые урожаи Российской Империи удивительнейшим образом совпали с засухами и прочими непогодами в Европе. Российский хлеб и до того был весьма востребован, а сейчас европейцы и вовсе скупали его во множестве, за счет чего наконец-то удалось разобраться с государственными финансами.
Все это предоставило возможности заложить первую, долгожданную бригаду дредноутов для Балтийского моря. Более того - стремясь получить по-настоящему мощные и боеспособные корабли, отказались
от привычной морскому ведомству "трехгрошевой" экономии, когда из-за боязни истратить лишнюю копейку лишали корабли важных боевых способностей. Уже на стадии проектирования решено было не упихивать дредноут в оговоренное водоизмещение, жертвуя не одним, так другим критично важным для корабля качеством. Вместо этого определили необходимые будущему линкору скорость, калибр и количество орудий, толщины брони и прочие характеристики, и спроектировали дредноут без оглядки на вес и размеры... после чего, правда, ужаснулись, ибо водоизмещение проекта подобралось вплотную к 30 тысячам тонн. И дело даже не в том, что ни один флот мира не располагал подобными левиафанами, а в сомнениях, по силам ли Отечеству создавать одновременно четыре таких корабля, не растянув стройку на десятилетие? В итоге осетра все же урезали и, окончательно согласовав характеристики, в середине 1909 года приступили к строительству четверки линейных кораблей типа "Севастополь" ...
Череда тучных, урожайных лет, и добрая торговля зерном вкупе с иностранными кредитами, которые все более охотно предоставляла Франция, позволяли Российской Империи вкладываться и в армию, и во флот, осуществляя давно назревшее перевооружение. Но постройка первых дредноутов России затянулась - уж слишком сложным оказалось дело. Требовались новые пушки и снаряды, двенадцатидюймовые бронеплиты, изготовленные методом Круппа, турбины и новые котлы, новейшие трехорудийные башни... А для этого требовались, в свою очередь, новые станки и мастерские, новые литейные и броневые производства, артиллерийские заводы. Все это создавалось, но, конечно же, не обходилось без обычных в таком большом деле накладок. В итоге к июлю 1914 года только два линкора вошли в состав флота, да и те еще не получили полной выучки, а "Полтава" и "Петропавловск" должны были присоединиться к ним месяцем позже. Быть может, к зиме из экипажей "Севастополя" и "Гангута" выйдет толк, но адмирал отлично понимал, что первую свою бригаду дредноутов "к походу и бою готовой" он получит не раньше, чем осенью следующего, 1915 года.
Тогда же следует ожидать и первые турбинные эсминцы, и адмирал возблагодарил Господа за прозорливость Григоровича, пропихнувшего строительство эсминцев типа "Дерзкий" на Балтике. Чего это стоило морскому министру, не хотелось даже и думать, ибо даже без пушек, торпед и беспроволочного телеграфа каждый такой корабль обходился казне в 2 миллиона рублей. И убедить Думу на выделение средств в обход и так уже не слишком скромного морского бюджета, представляло собой ту еще задачку. Впрочем, мастерство Григоровича в искусстве политического дискуссиона давно уже стало притчей во языцех, и многим казалось, будто он способен уговорить "народных избранников" на что угодно. Адмирал попробовал было представить Григоровича в облике сладкоречивого Нестора, но вместо этого на ум почему-то пришел образ огромного питона, с высокой трибуны гипнотизирующего своим холодным, мудрым взглядом массы думских... эгхкм... ладно, не будем больше об этом.