Князь в это время извлек на свет Божий небольшую фляжку и пару серебряных стаканов. Немедленно скрутив крышку, щедро плеснул "Фрапэн" и мощный, терпкий запах коньяка наполнил крытый салон кареты.
- К черту условности, все равно никто не видит - проворчал Алексей Павлович, переламывая плитку шоколада.
- До дна!
Выпили, закусили. Николай чувствовал себя вроде как обычно, вот только коньяк лег ровно, как родниковая вода. Князь внимательно посмотрел на друга - и налил по новой.
- Ну, Николай... Вот уж придумал, так придумал. А я-то голову ломал, на кой ляд тебе нужна эта неподвижная дуэль? Но каков молодец, а?! Все как по нотам расписал.
- Не все - ответил кавторанг.
- Знаешь, Алексей, я не рассчитывал, что мне удастся зацепить его графское сиятельство. Это вышло случайно.
- Да и ну его к черту, этого возомнившего о себе ублюдка! Я бы нисколько не возражал, когда б его вообще холодным унесли. Но какая связка! Стоять незащищенным, и тем смутить противника, потом этот твой японо-черкесский удар, заставивший штабс-ротмистра разорвать дистанцию!
- Другого выхода не было, Алексей. Неподвижные дуэли давно не в моде, да и понятно, почему - извращение это все-таки. Ты же сам сколько раз говорил, что смысл фехтования в движении, что фехтуют ноги. А так, на привязи, какое же это фехтование? Граф, понятное дело, специально к такому не готовился, полагался на свое умение. Оставалось только заставить сработать его инстинкты, не давая времени сообразить, куда они его заведут.
- Я только одного не могу понять - ответил Алексей Павлович.
- А если бы штабс-ротмистр атаковал тебя всерьез, пока твое оружие оставалось в ножнах? Что ты припас на этот случай?
- Алексей, этого быть не могло, потому что такого не могло быть никогда. Наш кавалергард слишком опытный фехтовальщик, чтобы полезть в столь очевидную ловушку. Ведь я же прямо-таки искушал его покончить дело разом, первой же атакой, только что мишень на грудь не повесил!
- Ну а если бы он все-таки... - не унимался Алексей Павлович.
Николай глубоко вздохнул и посмотрел князю в глаза
-А если бы он все-таки атаковал, ты сейчас тоже вез бы меня в Питер. Только - мертвого.
Глубоко вздохнул, словно, не замечая отвалившейся челюсти князя.
- Давай, что ли, еще по маленькой?
***
Сказать, что возвращение кавторанга на линкор стало триумфальным, означало не сказать ничего. И когда только что успели? Впрочем, Николай догадывался - князь Еникеев прямо с дуэли повез кавторанга в какое-то весьма солидное питерское заведение, которого Николай не знал. Ресторация забавно, но вполне гармонично совмещала бонтонность девятнадцатого века с веянием прогресса, и даже предоставляла к услугам посетителей две кабинки, снабженные новейшими телефонными аппаратами последней модели. Видимо, в одну из них Алексей Павлович и отлучился, когда Николай, жмурясь на солнышке, медленно потягивал недурственный коньячок. Не то, чтобы хотелось напиваться утром, но князь был неумолим, потихоньку отпаивая друга "живительною влагой".
Именно в тот момент, когда Алексей отошел, Николай осознал всю мудрость князя - до этого коньяк лился в горло как вода и только сейчас он вдруг почувствовал, как расслабляются мышцы, о существовании которых кавторанг и не догадывался. Чувства опьянения так и не возникло, но камень ожидания неминуемого наконец-то свалился с плеч, давая вздохнуть полной грудью. Только сейчас Николай наконец-то почувствовал, как отпускает его напряжение последних дней, а ведь он так сжился с этим, что даже перестал обращать на него внимание.
Кофе, непринужденная беседа,
карета до набережной, пешая прогулка в ожидании катера - все это заняло немало времени, так что, когда капитан второго ранга поднялся на линкор, время было самое обеденное. Дежурный лейтенант, салютовал артиллеристу, но не успел тот спросить, что случилось и по какому поводу, лейтенант четко, по-уставному доложил кавторангу, что того ожидает кают-компания. Некое подозрение закралось в сердце Николая, но того, что будет дальше, он совершенно не ожидал.
Спустившись вниз и пройдя по коридору к большому помещению, где столовались офицеры, Николай увидел совершенно невозможную картину. Прямо перед входом в кают-компанию расположились пятеро и небольшая тачка, которую используют для перевозки снарядов, но ее зачем-то окрутили тросом. Четверо фигур принадлежали мичманам, одетым по форме, а вот пятую, повернутую к нему спиной Николай сразу опознать не смог.
На ее голове сверкало нечто, по форме напоминающее пожарный шлем, вот только откуда бы ему взяться на военном корабле? В одной руке человек сжимал черенок от швабры, конец которого, окученный чем-то блестящим, небесталанно изображал копейное навершие. В другой руке было округлое, но Николай не угадал, чем именно. Зато поверх кителя - игриво наброшена... простыня? Изображавшая...тогу?!
Фигура повернулась, и кавторанг едва не расхохотался. Под тонкой тканью "тоги" на уровне груди колыхались две масштабные выпуклости, мечта кормилицы. И полным оксюмороном над "грудью" смотрелись длинные, ухоженные, знаменитые на весь дредноут боцманские усы. Давясь от смеха, Николай подошел к странному собранию и обратился к удивительной фигуре: