Дуэль должна была состояться в укромном месте Лесного парка, неподалеку от Выборгского тракта, так что экипаж вскоре покинул городскую застройку. Почти тут же впереди зазеленели деревья, а там уже возница свернул на утоптанные парковые дорожки, и вокруг них зашумела свежая зеленая листва. Вчера погода была изумительной, солнце сияло в безоблачном зените,
сегодня же сумрак уходящей ночи превратился в серое, промозглое утро. Низкие грязные облака затянули небо, солнца видно не было, а вода небольшого пруда, мимо которого проехала пролетка, выглядела совсем черной и мерзостно холодной. Это развеселило Николая: надо же, во всех романах дуэли происходят именно так - стылое небо, бессолнечное осеннее утро...
Еще только вороньего грая не хватает, успел подумать кавторанг. И тут же черная птица, сидевшая на ветке, под которой как раз проезжал экипаж, вдруг громко каркнула во все воронье горло. Уставилась на Николая умным и черным глазом. Кузяков истово перекрестился
- Оборони нас царица небесная, накаркала, скотина паскудная...
Возница бросил на Кузякова задумчивый взгляд через плечо, но не сказал ни слова. Он и сам чем-то напоминал Николаю ворона - крупный и черный, с большим крючковатым носом, он словно большая птица нахохлился на своем сидении.
Но Николай, в отличие от большинства моряков, не был суеверным, эту черту он унаследовал от отца, который часто говорил ему:
- Есть только одна плохая примета - если безлунной полночью пьяная черная кошка разобьет зеркало полным воды ведром, то это к неприятности. Все остальное - к деньгам и удаче!
Не прошло и трех минут, как экипаж выехал на поляну, где должен был состояться поединок. Кажется, все уже в сборе - потянув за серебряную цепочку, Николай извлек из кармана луковицу часов. Время было без четверти восемь, так что он не опоздал, а значит никаких претензий к нему не было и быть не могло.
Человеку свойственен страх. Тем более - перед первой в твоей жизни дуэлью. Тем более - если твой противник куда сильнее, чем ты. Страх - это естественная и нормальная реакция, но подавлять его нужно уметь, ибо бесстрашным зовут не того, кто ничего не боится, а того, кто понимает все, но тем не менее делает то, что должно.
Игла смертного ужаса уколола Николая прямо в сердце, когда он увидел фигуры секундантов на поляне, но затем эта игла истончилась и растаяла. Страх исчез, испарился, сменившись сосредоточенностью и готовностью к драке. Все чувства сейчас обострились, и, ступая на грешную землю, Николай ощущал как бурлит, заполняя его естество, предвкушение предстоящей схватки.
Кроме него с Кузяковым на поляне было еще пятеро. Конечно же здесь присутствовал друг и секундант Николая, князь Еникеев, с донельзя мрачной физиономией спешащий встретить вылезающего из экипажа кавторанга, а с князем - судовой доктор с "Баяна". Невысокого роста, маленький и кругленький, он был хирургом от Бога и Маштаков с удовольствием раскланялся с ним. Секундант графа, дородный и кряжистый офицер, изучал сейчас Николая, и во взгляде его не было и намека на какие-либо человеческие чувства. На противоположном краю поляны над тюками суетился какой-то человек - наверное, слуга штабс-ротмистра.
А вот и граф Стевен-Штейнгель собственной персоной. Этот был уже готов к бою - сбросив сюртук, он стоял в одной лишь белой рубашке с широкими рукавами, слегка выставив вперед правую ногу и уперев руки в боки. Но его живописная поза задиры и дуэлянта категорически не вязалась с бледным лицом, темными кругами под глазами, и каким-то неестественно вымученным, хотя и решительным блеском во взгляде.
"Ты смотри-ка!" - подумал про себя Николай: "А ведь графенок-то наш, похоже, провел сегодня бессонную ночь...К чему бы это, интересно знать?"
Коляска и экипаж, на котором приехали граф и секунданты, вместе с их кучерами стояли поодаль.
-Здрав будь, Николай - произнес подошедший к нему князь и, внимательно оглядев друга крякнул:
- Вижу, что выспался и готов. Молодец!
- Здравствуй, Алексей. Что тут у нас?
- Все готово. Трава сухая, нога скользить не будет, места мы разметили с Петром Васильевичем - Алексей Павлович кивнул на секунданта штабс-ротмистра.
- Противник твой, словно конь застоявшийся, только что копытом землю не роет. Уж не знаю, что его так разволновало, но он как будто малость не в себе.
- Так ему же и хуже. И что, можно начинать? - спросил Николай, попутно снимая фуражку и китель, заодно уж избавляясь от цепочки часов-луковицы - сражаться полагалось в рубашке, причем в карманах дуэлянтов ничего быть не должно.
Князь Еникеев смерил Николая еще одним долгим, испытующим взглядом.
- А пожалуй, что и можно. Готовься.
Приготовления не заняли много времени - Николай завершил разоблачение, отдав одежду Кузякову, в то время как князь с секундантом графа осмотрели их оружие. Видимо, проблем не возникло, так как сразу после осмотра секунданты вручили шашки их владельцам.
Теперь следовало занять позицию. По правилам неподвижной дуэли каждому сопернику разрешены
выпады и отступления, но левая нога при этом должна оставаться неподвижной. Поэтому дуэлянты, заняв удобную им дистанцию, вбили каждый небольшой колышек и привязали к нему левую ногу - если колышек будет выдернут или бечевка лопнет, это будет означать нарушение правил и проигрыш дуэли.