Эпичный натюрморт! захохотал спецназовец, колотя кулаком по хлипким перилам. Ты только глянь, капитан!
Ершов глянул. Четыре воронки в ряд как будто прочертили красную линию: за нее ни шагу. С десяток танков горело, еще несколько валялись вверх гусеницами. Около роты «Т-34» откатывались задним ходом, пехота лезла на броню, бросая оружие. Но не все.
Ершов поневоле втянул голову в плечи, заслышав мерзкое зудение. Одна из пуль впилась в перила, расщепляя сухое дерево, а другая мягко чмокнула.
Чуть не попали! нервно хихикнул Ершов. Азамат!
Спецназовец медленно съезжал на пол, скользя спиной по колонне. Неотесанный камень пачкался кровью. Сев на пол площадки, словно в изнеможении, погибавший боец шевельнул губами, силясь что-то сказать, но его время истекло лицо застыло, будто смерзлось.
Азамат
Григорий осунулся и медленно встал. Сиадовцы больше не были для него «вооруженными силами противника», сегодня они стали врагами.
Рвать буду, с-суки, тяжело обронил Ерщов. Азамата я вам не прощу
Мертвый взгляд спецназовца был устремлен сквозь чересполосицу балясин в спину бежавшим ворогам.
Глава 5
Тот же день, позже.
Первомайск, улица Мичурина
Украинская зима обильна снегами, а вот на морозы жадна. Зато так и норовит устроить оттепель. Пушистого снега не найдешь даже в саду под деревьями сугробы опали и затвердели, блестя смерзшейся коркой. Взять в пригоршни, чтобы омыть лицо, не получится, только пальцы исцарапаешь о ледяные чешуйки
Марина! разнесся в чистом воздухе высокий голос Наташи.
Иду!
Исаева развернулась на скользкой дорожке, и пошла, ускоряя шаг. Во дворе позванивала пила непривычные Умар с Рустамом тягали ее резко, словно вырывая друг у друга. Зато Иван Третий управлялся с колуном умеючи с размахом, да с выдохом разваливал чурки, а Иван Второй «добивал» их топором, мельча здоровые поленья.
Улыбнувшись друзьям, «Росита» пошагала к дому. Ивану Первому сегодня подфартило он тащил ведро антрацита, и куртуазно распахнул перед девушкой дверь веранды.
Пр-рашу!
Благодарю, вы очень любезны!
В общем зале было пусто и тихо, даже старенький «Саратов» не тарахтел, как обычно.
Мы тут! Верченко выглянула из кабинета Иванова, и юркнула обратно, будто в норку.
Неуютная комната выглядела, как раскомандировка ЖЭКа обшарпанная мебель, скучные графики на стене, гора папок на подоконнике.
Сам генерал-лейтенант восседал за столом, перечитывая сводки, заштемпелеванные грифами секретности. Напротив, попирая скрипучий деревянный диванчик, бронзовел Славин, изображая памятник уверенному спокойствию. Верченко независимо устроилась рядом, и капитан робко подвинулся, краснея, как мальчик.
«Всё с вами ясно»
Взглянув на Марину поверх очков, Иванов кивнул ей, и повел рукой садись, мол, где тебе удобно. Капитан Исаева примостилась на старый венский стул.
Та-ак Ну, что генерал-лейтенант снял очки и помассировал двумя пальцами переносицу. Не знаю даже, с чего начать проворчал он добродушно, приподнято даже. Больше года мы толклись на одном и том же месте. И росло ощущение, что где-то мы свернули не туда. Упустили что-то важное, хоть и казавшееся пустяком. М-да. Вчера Нет, позавчера, когда отлучался в Москву Кстати, Коля, пока не забыл я тебе привез аж килограмм твоего излюбленного «Рокфора». Он там, в холодильнике.
Спасибо, Борис Семенович! обрадованно прогудел Славин.
Кушайте, не обляпайтесь, Иванов откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Так вот, в Москве меня хм постигла удача. Совершенно случайно я пересекся с Сусловым-младшим, нашим «генералом от кибернетики». Револий Михайлович хвастался новой шифровальной программой, а написало ее одно юное дарование из Первомайска. Выпускник 12-й школы Миша Гарин.
Марина похолодела. Стараясь не выдать волнения, она задумчиво потерла пальцы, опуская глаза.
Тот самый Миша, что учится в одном классе со Светланой Шевелёвой, исцелившейся в позапрошлом году от паралича обеих ног, продолжал Борис Семенович флегматичным тоном, каким
делятся воспоминаниями. Генерал мне и фотку показал. Снимали на госдаче Суслова-старшего. В кадр попали и хозяин с внуком, и Револий Михайлович с женой И Миша Гарин. Оказывается, он гостил в «Сосновке-1» год назад, на зимних каникулах. Вот тут-то у меня всё и сложилось. В январе Гарин встречается с Михаилом Андреевичем, а месяцем позже наш главный идеолог проходит медкомиссию на Грановского. И что же выясняется? А выясняется, что Суслов здоров! Вроде, и обширный инфаркт перенес, а давление, как у молодого. И ЭКГ фиксирует сердце в норме! Дальше больше. Не стало атеросклероза сердечных сосудов. Вот, не стало, и всё! Пропал. Сахарный диабет перешел в легкую форму. А последствия туберкулеза, перенесенного в юности? Ведь Михаила Андреевича не зря прозывали «человеком в галошах» очень уж боялся простудиться. И не зря. Если для нас насморк или больное горло неприятность, то для Суслова простуда могла обернуться летальным исходом. И вдруг пораженные участки легких зажили!
Миша Гарин его исцелил вынесла вердикт Наташа, восторженно глядя на генерал-лейтенанта.