С тех пор прошло много времени. Поняв, какой силой обладает, Илай не мог отказать себе в удовольствии периодически её использовать. Точнее, он упивался ей. Техники Ясноликой Девы были невероятны, эта женщина была способна убивать бойцов, превосходящих её числом и силой. Десятками за секунду. Он таким похвастаться не мог. Даже если бы приблизился к подобному уровню мастерства, то показал бы его лишь раз.
Но героическая смерть в его планы не входила. Он хотел жить, и эта безумная для Старца мечта теперь уже не казалась недосягаемой. Ведь с некоторых пор он носил с собой неиссякаемый источник питания. Поэтому проклятые техники не убивали его, раны заживали на нём за считанные дни, а что касается либидо он в первый же месяц отыгрался за все годы воздержания.
Как тут не почувствовать себя всемогущим.
Похоже, Датэ соблюдал заветы отшельников, поэтому не прикасался к деньгам, алкоголю и женщинам в том смысле, в котором бы стоило.
Но едва он так подумал, как полог в шатёр качнулся. В глаза бросился алый совершенно невероятный цвет для волос и совершенно немыслимая их длина для мужчины.
Он даже не сразу понял, что вошедший человек и есть грозный предводитель Калек. В двадцать с небольшим Илай превосходил Датэ размерами, был выше и мощнее него, и это при том, что на мужике была шуба. Пусть по меркам Старцев Илай считался бывалым бойцом, но с точки зрения Калек мальчишкой. Мастера физических атак, они были единственными из отшельников, кто тренировал тело с большим усердием, чем сущность. Все Калеки были сложены так, будто их отлили из металла, а не выносили в чреве женщины.
Поэтому в тот раз Илай удивился куда сильнее самого хозяина шатра.
Старец, сказал Датэ так, будто почувствовал его появление в лагере давным-давно. В отличие от караула, который заметил его за секунду до смерти.
Пламя погребальных костров. Язык не поворачивался назвать его калекой. А вот прозвище подходило ему идеально.
Хотя сам он так не думал.
И ты туда же, вздохнул Датэ, скидывая с плеч чёрные меха. Присутствие чужака не смущало его. Настолько что он открепил ножны с мечом и оставил их на подставке. Оказывается, меня предпочитают называть так не только люди, но даже отшельники.
Разве тебя прозвали так не свои же? Вы же там у себя на севере поклоняетесь огню.
Но не я. Я земной огонь презираю, признался Датэ, и эта кличка меня оскорбляет.
Серьёзно? Ты ведь делал всё, чтобы её заслужить. Стольких убил, в смысле.
А скольких я не убил? Я помиловал всех, кто впускал меня в города добровольно. Я объединил самые безнадёжные империи, раздираемые междоусобными войнами, под властью единого правителя. Положение в них если не улучшилось, то хуже после моего «вторжения» точно не стало. Он задумчиво нахмурился. «Пламя погребальных костров». Это где надо было так опозориться?
Посмотрев себе под ноги, на ящик, в котором лежало орудие его мести и то, из-за кого он вообще эту месть затеял, Илай предположил:
Может, когда ты перебил весь клан Ясноликой Девы? Или ты думал, что война с женщинами добавит тебе чести?
Датэ прошёл мимо него, к столу, подставляя спину. Это был идеальный момент Но Илай ждал ответа.
Чести? Нет. Но это меня и не опозорило. На самом деле, никому кроме тебя до этого дела нет.
Чего? выдохнул Илай, скользнув рукой на клинок, что
висел на поясе. Чисто инстинктивно. Ублюдок рассуждал об убийстве так же поразительно хладнокровно, как и совершал его, похоже.
Девы умерли для Внешнего мира и его жителей давным-давно. Они отгородились от людей, превратившись из отшельниц в затворниц, а после и вовсе став легендой. Они перестали спускаться даже в собственные святилища за сиротами и подношениями, не показывались на глаза храмовым жрицам. От гордости, может. Или чрезмерной многочисленности своего клана. Такие проблемы возникают, если ты не стареешь, проговорил Датэ, разглядывая географические карты и донесения.
Так в этом дело? Вы, Калеки, свихнулись от страха, решив, что ваш непримиримый враг превзойдёт вас численностью?
Вечное противостояние Калеки и Девы, ну да. Ещё одна ничего не значащая легенда. Он вяло усмехнулся. Это придумано людьми так же, как и моё чёртово прозвище. Но сами люди, несмотря на их любовь всё преувеличивать, не восприняли ту войну с таким ужасом как отшельники. А когда я пошёл на восточные империи, люди вообще забыли о Девах, переключившись на собственные проблемы. Так что нет, память об их бесславной гибели не сохранилась ни в человеческом сердце, ни в моём имени. Очевидно, та инквизиция не самое жестокое моё деяние. Датэ мельком взглянул на него. Но ты, похоже, так не считаешь. Даже интересно, какое тогда прозвище мне дал бы ты? «Цветущий сад»? Ведь Девы своих мёртвых не сжигают, а закапывают вместе с косточками плодовых деревьев. Ты знал, что самые прекрасные их сады это кладбища?
А я-то думал, что до того, как ты там появился, никаких похоронных обрядов у них вообще не существовало.
Ты точно Старец? Не дитя? Такой наивный, улыбнулся Датэ. Половина девочек, которых Девы забирают из святилищ, погибают на пути к высшему мастерству.