Всего за 199 руб. Купить полную версию
Когда офицеры разлетелись по флагманам для подготовки своих подразделений, Дессе остался один у тактического стола. Он еще раз внимательно изучил голографическую проекцию блокированного Кронштадта, мысленно прокручивая детали предстоящей операции. Затем его взгляд задержался на изображении линкора «Юта», где содержалась Доминика Кантор.
Держитесь, моя дорогая, тихо произнес он. Я скоро
Огни голограммы отражались в его глазах, придавая им опасный блеск хищника, готовящегося разорвать свою жертву
Глава 2
Два штурмовика, молчаливые и сосредоточенные, сопровождали вице-адмирала Илайю Джонса по тускло освещенному коридору. Эхо шагов отдавалось от стен, создавая ритмичный звуковой фон, который прерывался лишь тихим, но отчетливым металлическим постукиванием бронированных ботинок космопехов о палубу.
Джонс был спокоен и собран, как перед важной боевой операцией, лицо сохраняло бесстрастное выражение,
выдавая человека, привыкшего когда надо держать эмоции под контролем. Но во взгляде темных глаз мелькало нетерпение этот допрос продолжался уже четвертые сутки, и результатов все еще не было.
Мы прибыли, господин вице-адмирал, доложил старший сержант, останавливаясь перед усиленной дверью в конце коридора.
Джонс кивнул:
Оставайтесь снаружи. Если услышите что-то подозрительное немедленно входите.
Есть, господин вице-адмирал! конвоир отдал честь и занял позицию рядом с дверью.
Тяжелая пневмо-дверь отъехала в сторону с еле слышным шипением гидравлики, и Джонс шагнул внутрь. Камера была аскетичной даже по меркам военного корабля металлический стол, два таких же стула, узкая койка, прикрепленная к стене, и санитарный отсек, отделенный полупрозрачной перегородкой. Ни единого предмета, который можно было бы использовать как оружие. Даже температура здесь поддерживалась на уровне чуть ниже комфортного не пытка холодом, но достаточно, чтобы пленник постоянно чувствовал легкий дискомфорт.
Доминика Кантор сидела на металлической койке, закованная в специальные кандалы, блокирующие возможность ходить. Её руки были скованы впереди, позволяя минимальную подвижность, достаточную лишь для базовых действий. Следы пыток были очевидны синяки цвели на скулах и подбородке, запекшаяся кровь темнела на разбитых губах, а под правым глазом наливался свежий кровоподтек. Темные волосы, обычно аккуратно собранные в уставную прическу, сейчас спутанными прядями падали на лицо.
Но в зеленых глазах Доминики не было и тени покорности. Она смотрела на Джонса не как пленница на своего тюремщика, а как равный противник, временно оказавшийся в невыгодном положении.
Доброе утро, вице-адмирал Кантор, произнес Илайя Джонс с обманчивой вежливостью, подходя к столу. Надеюсь, вы хорошо отдохнули.
Доминика не удостоила его ответом, лишь слегка приподняла подбородок, демонстрируя презрение. Тогда Джонс положил на стол инфопланшет и толкнул его в её сторону.
Коды доступа к хранилищам Кронштадта, без предисловий сказал он. Я устал от этих игр, Кантор. Каждый час промедления стоит жизней вашим подчиненным.
Металлические пальцы протеза отбили короткую дробь по поверхности стола единственный признак нетерпения, который позволил себе американец.
Назови коды, и я гарантирую экипажу «Звезды Эгера» и другим экипажам, захваченных мной кораблей, жизнь, добавил он, переходя на «ты» в попытке подчеркнуть ее подчиненное положение.
Доминика медленно подняла голову, и на ее губах появилась бледная тень улыбки.
Вы действительно верите, что казна поможет вам вернуть расположение императора? её голос звучал хрипло от обезвоживания, но в нем по-прежнему слышалась сила и уверенность. Наивный «янки».
Джонс оставался внешне невозмутимым, но опытный наблюдатель заметил бы, как напряглись мышцы его челюсти. «Янки» в устах имперских офицеров это звучало почти как оскорбление, напоминая Илайе о его происхождении, которое он сейчас, став адмиралом Российской Империи так стремился забыть.
Не понимаю, о чем ты, холодно ответил он. Я присягал Ивану Константиновичу и верен своей присяге. В отличие от некоторых.
Ваша присяга не стоит и корабельных отходов, парировала Доминика. Императору никогда не нужны будут перебежчики.
Оставь эти громкие слова, отмахнулся Илайя. Ты слышала, что я от тебе хочу? На что ты надеешься, упорствуя?
Тебе не понять, «янки», снова огрызнулась Доминика.
Наивен тот, кто верит, что Дессе примчится тебя выручать, Джонс решил сменить тактику, нанося удар по больному месту. Старик сейчас зализывает раны после разгрома у Новой Москвы и охотится за Зубовым, а не думает о твоем спасении. Ты брошена на произвол судьбы, вице-адмирал Кантор. И всеми забыта.
Но вместо ожидаемой реакции отчаяния или страха Доминика лишь холодно усмехнулась:
Тогда зачем тратить время на допросы? Если я так ничтожна для адмирала Дессе, почему бы просто не расстрелять меня и не штурмовать крепость?
В ее вопросе была безупречная логика, и Джонс это понимал. Он подошел ближе, нависая над сидящей пленницей.
Потому что я человек прагматичный, медленно произнес он. Зачем терять собственные корабли и людей, если можно получить желаемое переговорами? Ты можешь спасти своих подчиненных, Кантор. Один твой приказ и гарнизон Кронштадта сложит оружие. Все останутся живы.