- А на чем ты играешь? - спросил вдруг Саня, пьяненько икая. - Я должен знать, с чем буду иметь дело. Очень нужно. Ик.
Лекс нахмурился, но ответил:
- На всём, - он даже вытянул руки и изобразил пальцами волну. - Я самый настоящий многостаночник.
- Это хорошо. Плохо что ли? Конечно хорошо, - зевая, пробормотал Саня, - но все же?
- Главный мой инструмент - голос, - улыбаясь во все тридцать два зуба, ответил Лекс.
- Не-не-не, - возразил Саня, языком прочищая зубы и глядя куда-то под стол, потому что попросту не мог поднять ни голову, ни хотя бы глаза. - Пою здесь я, ик.
- Гитара, - бодро отрапортовал Лекс, как будто бы не поменявшись в лице. - Хотя нет. В музыкальной школе, а потом в консерватории я учился играть на виолончели. Но для широкой аудитории пришлось освоить электрогитару. А потом как-то понеслось. На бас гитаре тоже могу, но немного не мое это, слишком монотонно.
- Это просто замечательно, - едва ворочая языком, отозвался Саня. - У тебя есть гитара, или надо будет покупать? А то у меня денег нет. Поиздержался как-то, - вздохнув, он откинулся на подушку. - Так что придется
искать какую-нибудь работенку на первое время. Но прорвемся, - он еще раз зевнул и закинул ноги на койку. - А может быть получится устроиться в какой-нибудь клуб? Будем там песни исполнять, всеми любимые, - он скривил лицо, - белые роузы, белые роузы. Тьфу. Но что поделаешь - никто не признается, но все любят под нее приплясывать.
Лекс, кивая в знак согласия с саниными словами, что-то выискивал в висящей рядом на крючке сумке.
- Я на минутку отлучусь, ты пока еще разливай, - и он ушел куда-то в сторону начала вагона.
В затухающем мозгу Сани мелькнула мысль, что в новом вагоне вроде бы нет туалета в том конце. Но сытая нега не оставляла тревожным мыслям ни единого шанса.
Сны санины были приятными и не очень одновременно. Он был великим музыкантом, у него было все: полные стадионы в турах по всему миру, золотые и платиновые пластинки, премии и статуэтки, миллионы просмотров видеоклипов на ютюбе, а главное куча денежек и фанаток, но он все время нигде не успевал. Вообще нигде. То на поезд опоздает, то на самолет. Он опаздывал на концерты и съемки, и даже на свадьбу опоздал однажды. Правда ни разу не пожалел об этом, о все же!
- Саня, Саня, вставай, а то опоздаешь! - голос, казалось, слышался отовсюду. - Твой выход. Ну давай же, - может это ведущий сборного концерта? А вдруг это запись на телевидении? - Твоя судьба решается!
Саня вскочил как ошпаренный. Заметался по темному купе. А поезд и правда уже замедлял ход. Что? Да. Надо выходить, чтобы успеть на концерт.
- Не суетись, я тебе помогу, - проговорил смутно знакомый голос, но вроде бы это не ведущий концерта. Может продюсер? Саня давно хотел завести продюсера. - Надевай.
Кто-то подавал Сане одежду, а он, путаясь в штанинах и рукавах, надевал ее. Куртка, шапка. Обувь. Сумка на плечо. Вроде ничего не забыл.
- Ты иди-иди, - поторапливал голос, а заботливые руки похлопали по плечу. - Я твою постель разберу, а белье сдам. Ну с богом. Ты сможешь.
- Я смогу, - утвердительно пробормотал Саня. - Это мой звездный час.
Поддерживаемый буквально за шкирку, и подталкиваемый в спину, Саня поспешил в тамбур. В пустой тамбур. Не было там даже проводницы. В тот момент странное беспокойство поселилось на душе у Сани.
- Я помогу, - успокоил его голос. - Не переживай.
- Да-да, ик, - согласился Саня. - Я тебе верю.
Вот поезд, до того медленно скользя, остановился на темном полустанке с одним единственным далеким фонарем. Щелкнули замки и прочие запорные механизмы. Широкая спина, загораживающая дверь, склонилась. Скрежетнула раскладываемая лестница.
- Ну давай, друг, - и его вновь хлопнули по плечу. - Стоянка меньше минуты. Но ты успеваешь.
Еще один хлопок по плечу и Саню вновь подтолкнули вперед. Едва чуя под собой ноги от страха за свою судьбу, за свое будущее, он спустился по лесенке и ступил на темный заснеженный перрон. Вновь брякнула железная лестница и дверь за спиной захлопнулась. Щелкнул замок. Поезд издал гудок, который донесся откуда-то издалека, причем не понятно с какой стороны. Что-то зашипело, грохотнуло, скрипнуло. Едва слышно вагон покатился прочь, потом дернулся. Вот колеса в первый раз стукнули на стыке рельсов. Второй. Грохот все нарастал, доносясь со всех сторон. Потом сместился в одну сторону. А потом стал затихать. Еще немного и Саня остался на перроне один. И только еще один гудок донесся уже кажется и вовсе с того света.
Глава 4. Саня на пути к тому, чтобы перестать быть собой
Один из таких поездов, следовавший
из конца страны в начало, отстучав по рельсам, скрипнул тормозами и остановился. Нехотя открылись заиндевевшие двери нескольких вагонов, будто сами собой откинулись подножки и на крохотную станцию, состоящую из одного только перрона, хватающего максимум на треть от длины поезда, трех с половиной скамеек и запертого в поздний час вокзала, вывалились немногочисленные путешественники и командировочные. Вскоре захлопали двери приехавших за ними автомобилей и меньше чем через минуту исчезли в ночной мгле, то есть еще до того, как Саня Тамарин успел выйти из вагона. Проводницы из-за мороза в дверях видно не было. А может и по какой другой причине.