Только Карина едва ли услышала его кудахтанье. Чуть сбросив газ, она опустила сцепление и машина рванула прочь, осыпая Саню снеговой взвесью из-под колес. И Саня остался один на один с пустой улицей и сорока градусами мороза. Заторможенно проводив взглядом, а потом и слухом, удаляющийся автомобиль, Саня огляделся. Немного кособокий длинный одноэтажный дом, стоявший в ряду других таких же длинный домов, не внушал доверия. Дома эти, а скорее бараки, отстояли друг от друга довольно далеко, но к каждой двери, которые перемежались парой тройкой окон, было пригорожено нечто, видимо считающееся придомовой территорией. И эти разномастные заборчики от большого пространства между домами оставляли узенький проезд. Тут-то Карина Саню и высадила. Перед третьей от улицы калиткой. И Саня не без основания полагал, что это нужная калитка. Точнее, он очень сильно на это надеялся. Рядом с дверью располагалось два окна, и ни в одном из них не горел свет. Но Саня не унывал, так как не хотел, чтобы еще и слезы замерзли на его лице, добавляя его охлажденной тушке душевных ран.
Перемахнув через забор, Саня бодро вскарабкался на крыльцо и кубарем скатился по другой его стороне на затоптанных до состояния детской горки ступенях. Попыхтев немного, и даже слегка согревшись, Саня пополз обратно, кляня на чем свет стоит нерадивых строителей, которые, когда клепали сие строение, не удосужились сделать перил. Поэтому Саня взбирался по стеночке. Но и это не особо помогало. Могло даже показаться, это это не просто затоптанный на ступеньках снег, но и вовсе залитая льдом горка.
Глава 14. Саня не намерен сдаваться
Прокашлявшись и покряхтев для чего-то, мысленно извинившись перед Мишкой, Саня постучал. Через минуту постучал еще раз. И еще немного подождал. Тишина продолжала оставаться абсолютной, не считая пыхтения незадачливого покорителя музыкального олимпа и крыльца. Саня похолодел в очередной раз, а перед глазами отчетливо встала картина заледенелого гроба, который опускали в глубокую, да что там, в бездонную яму. А потом сверху замерзшими комьями сыпалась земля вперемешку со снегом. И даже оркестр играл.
От особенно громкого трубного звука, который еще и сфальшивил, Саня очнулся. Встрепенулся и ринулся к двери, схватился за ручку и принялся то дергать ее, то налегать всей своей тощей тушей. Дверь не поддавалась, ручка дверная тоже. А Саня вот начал поддаваться. Истерике.
Трубный звук повторился - длиннющий грузовой состав спешил по Транссибирской магистрали на запад, в сторону столицы, хотя может и в ровно противоположную сторону. Саня взвыл почти так же как до этого локомотив, и еще раз приналег на дверь. Толкнул. Тщетно. Потянул и дверь вдруг с такой легкостью поддалась, что Саня кувырком скатился с крыльца и нырнул в сугроб. Беззвездное небо крутанулось вокруг Сани и вдруг наполнилось звездами, когда
он приложился о невидимую в сугробе кочку головой.
- Ну и долго ты там будешь лежать-то? - послышался противноватый знакомый голос. - Вставай давай и заходи.
Не узнать Мишку Саня не мог. Его жеманный голосок ни с каким другим не спутаешь.
Да, не так Саня представлял себе свой очередной первый день в очередном новом городе, да и город этот Саня представлял себе не так. И вообще это должна была быть столица, хотя бы региональная, но уж точно не городишко, если вообще городишко, у черта на рогах. Но не время унывать. Перевернувшись со спины и поднявшись на четвереньки, Саня, не вставая заспешил к крыльцу. Там буквально зубами вцепился в ручку баула и, на ходу вставая наконец на ноги, юркнул за дверь, в блаженное, пахнущее кислой капустой тепло.
На вот, приложи, - Мишка, тощий и патлатый давний товарищ по предыдущей попытке организовать музыкальную группу подал Сане, все еще топчущемуся в прихожей, пакет с чем-то давно замороженным. - Я откуда знал, что ты под дверью стоишь. Вечно ты затихаришься и стоишь тихонечко! И так же тихонечко сваливаешь
Саня, который и сам всегда любил открывать дверь с ноги, даже немного опешил от такого заявления, и не нашелся что ответить. Лицо его потемнело, а вот Мишкино напротив - побледнело. Что-то подсказывало ему, что назревает буря.
- А что это ты весь в крови? - спросил вдруг Мишка и сбил весь Санин настрой на расправу.
- Где? - прохрипел Саня, выронив сумку, кинулся к зеркалу, висящему на приоткрытой двери в комнату. - Я-а-а-а, - пробормотал Саня, выпученными от ужаса глазами разглядывая свою побледневшую физиономию. - А-а-а, - мозг его отчего-то принялся выдумывать оправдания. - Это я коростку сорвал от того, что шарф колючий. А это ну после этого ну девушка у меня была слишком уж темпераментная.
Мишка, открывший было рот, чтобы что-то сказать, захлопнул его так, что клацнули зубы.
- А что мы в прихожей-то стоим? - спросил Саня, косясь взглядом в кухню, откуда Мишка только что принес пакет с заморозкой для будущего синяка.
Саню без стеснения рассматривал обстановку квартирки и от необычной геометрии, где про параллельные линии не было даже речи, его вскорости начало подташнивать. А все дело в том, что барак, в котором располагалась снятая Мишкой квартирка, был построен лет на пять, лет пятьдесят назад. Было удивительно то, что он еще не рассыпался на стройматериалы и строительный мусор, из которого его когда-то и построили. Обстановка кухоньки была под стать кривизне стен и непараллельности пола и потолка. Казалось, что еще сорок девять лет назад все это принесли сюда откуда-то, весьма вероятно, что с помойки, с целью пожить с этим не больше пары месяцев, да так все и осталось. Даже календарь на стене был, кажется, еще из прошлого века.