I. 1
(Входят сыновья Федорова)
У сыновей Фёдорова была привычка стоять, словно вершины равнобедренного треугольника. В самой дальней точке посередине находился Дмитрий, старший из братьев и неоспоримый наследник кронпринц, посвятивший свою жизнь служению торговой династии и увеличению её благосостояния. Обычно он стоял с поднятым подбородком, словно ощущая тяжесть невидимой короны, и, не опасаясь угроз, по привычке расправлял плечи и грудь. В конце концов, кто бы осмелился ему угрожать? Никто из тех, кто хочет прожить долгую жизнь, это уж точно. Шея Дмитрия оставалась спокойной и непоколебимой; ему никогда не нужно было оборачиваться через плечо с опаской. Дмитрий Фёдоров устремлял свой взгляд прямо на врага, позволяя миру продолжать существовать за его спиной.
Сзади, по правую сторону от Дмитрия, стоял второй из братьев Федоровых Роман, которого называли просто Рома. Если Дмитрий был солнцем Федоровых, то Роман луной на его орбите, и его тёмные глаза очерчивали вокруг старшего брата периметр предупреждения. Этого хватало, чтобы заставить людей отступить с неуверенностью, тревогой и страхом. У Романа был твердый, как молния, характер, и поступь, похожая на раскаты грома. Он был словно острие окровавленного ножа.
Рядом с Романом стоял Лев, младший из Федоровых. Если его братья были планетами, то Лев океанской волной, всегда находящейся в движении, как прилив, что то нарастает, то утихает. Даже сейчас, стоя за спиной Дмитрия, его пальцы рефлекторно сжимались и разжимались, а большой палец ритмично стучал по бедру. У Льва было обостренное чувство опасности, и сейчас он ощущал ее, как нечто пропитывающее воздух, пробирающееся между острыми лезвиями его лопаток. Эта угроза заставляла его вздрагивать. Лев был уверен: опасность только что вошла в комнату.
Дмитрий Фёдоров, произнесла женщина, и это имя, слетающее с её губ, могло быть как угрозой, брошенной через линию фронта, так и шёпотом между шелковых простыней. Ты всё ещё помнишь, кто я, не так ли?
Лев посмотрел на брата, который, как всегда, даже не дрогнул.
Конечно, я помню тебя, Марья, ответил Дмитрий. А ты знаешь
меня, не так ли? Даже теперь.
Разумеется, я думала, что знаю, произнесла Марья.
Она была на год старше Дмитрия, по крайней мере, Лев смутно помнил, что ей чуть больше тридцати. Это можно было бы счесть комплиментом, но она даже не выглядела на свой возраст. Марья Антонова, которую братья Фёдоровы не видели с тех пор, как Лев был ребёнком, сохранила свои юные пухлые губы, которые могли бы украсить рекламный щит Maybelline у их квартиры в Трайбеке, или выражать её сдержанный интерес. Черты лица, которые обычно первыми становятся жертвами времени линии вокруг глаз и губ, морщинки, которые могли бы пролегать по лбу, избежали даже малейших признаков возраста. Каждая деталь её внешности, от идеально сшитого платья до начищенных кожаных туфель, была тщательно продумана, отглажена и безупречно опрятна. Её тёмные волосы ниспадали на плечи в аккуратных волнах в стиле 1940-х, доходя до острой линии ключицы.
Она сняла пальто в очередном медлительном акте, тем самым утвердив свою власть над комнатой и её содержимым, и просто передала одежду мужчине, стоявшему рядом с ней.
Иван, обратилась она к нему, подержи это, пока я побеседую со своим старым другом Димой.
Дима, повторил Дмитрий, смакуя её ласковое обращение, в то время как крупный мужчина аккуратно сложил её пальто на руке с той же тщательностью, что и его хозяйка. Значит, это дружеский визит, Маша?
Зависит от обстоятельств, ответила Марья, ничуть не смущённая тем, что он использовал её уменьшительное имя, но и не спешащая вдаваться в подробности. Вместо этого она окинула комнату долгим, оценивающим взглядом, ее внимание пренебрежительно скользнуло по Роману, прежде чем остановиться, с некоторой долей удивления, на Льве.
Ого, пробормотала она. Маленький Лев вырос, не так ли?
Не было сомнений, что в изгибе её кокетливых губ каким бы мягкими они ни казались скрывалось желание его уязвить.
Вырос, отозвался Лев предостерегающим тоном, но Дмитрий поднял руку, призывая к тишине.
Садись, Маша, пригласил он, жестом указывая на стул. Она одарила его улыбкой, аккуратно разгладила юбку и устроилась на краешке стула. Дмитрий тем временем занял место напротив нее на кожаном диване, а Роман и Лев, обменявшись настороженными взглядами, встали за ним, оставив двух наследников отстаивать интересы своих сторон.
Дмитрий заговорил первым:
Могу я тебе что-нибудь предложить?
Ничего, спасибо, ответила Марья.
Прошло много времени, заметил Дмитрий.
Короткая пауза, возникшая между ними, была наполнена тем, что не требовало ни слов, ни объяснений. То, что прошло время, было очевидно даже для Льва.
Оба наследника прочистили горло.
Как Стас? спросил Дмитрий небрежно, точнее с интонацией, которая могла показаться небрежной для кого-то другого. Для Льва же неловкая светская болтовня брата была такой же неуместной, как и мысль о том, что Марья Антонова станет тратить свое время на притворную вежливость.
Красивый и хорошо слаженный, как и двенадцать лет назад, ответила Марья, поднимая глаза и многозначительно улыбаясь Роману, бросившему недовольный взгляд на Льва. Колдун из боро2 Стас Максимов, ставший предметом обсуждения, казался столь же неуместным в разговоре, как и колдуны из боро в целом. Честно говоря, никто из троих Федоровых никогда особо и не задумывался о колдунах боро, поскольку род занятий их отца подразумевал, что большинство из них десятилетиями принадлежали их семье.