Генерал вопросительно поглядел на него.
Светиться самим.
Владимир Вениаминович
загнул толстый большой палец.
Светить Андрея. Кому бы то ни было. И третье давить на него.
Георгий Петрович согласно кивнул.
Б...! неожиданно выругался он. В собственной стране придётся в Штирлица играть!
Генерал смял окурок папиросы. Хотел с досадой выбросить его в окно, но передумал и опустил в пепельницу.
Посмотри на это с другой стороны, улыбнулся Владимир Вениаминович. Нам выпал уникальный шанс знать будущее и иметь возможность подготовиться к нему. Андрей всё решил правильно. Если нельзя спасти страну можно помочь хотя бы какому-то количеству людей. Собрать их вместе, объединить общими интересами. А потом и общими задачами.
Какая-то первобытная коммуна получается, криво улыбнувшись, пошутил Георгий Петрович.
Интересное сравнение, кивнул Беглов. Именно коммуна. Ну, так ведь и мы с тобой коммунисты.
Владимир Вениаминович запрокинул назад крупную голову и гулко расхохотался.
А скорый поезд, мягко покачиваясь на стыках рельсов, всё ближе подъезжал к Ленинграду.
Бледный проводник в запертом на ключ служебном купе прятал на дно сумки с бельём бутылки «Московской» и пачки болгарских сигарет.
Всё, обратного пути нет. Я рискнул довериться генералу и Владимиру Вениаминовичу, и теперь целиком завишу от них.
Утешает, что в случае провала их тоже не оставят на свободе. Мы окажемся в соседних лабораториях в качестве подопытных мышей. Слишком опасно наше знание.
Несмотря на эти мысли, я испытывал гигантское облегчение. Теперь не надо тащить этот груз одному и мучиться от невозможности что-то сделать. Со связями Георгия Петровича и Беглова всё становится намного проще.
Но Беглов! Вот жук!
Вы согласитесь на новые сеансы гипноза Андрей Иванович? как бы между делом спросил он. Не подумайте, что я хочу нарушить своё слово. Но эти сеансы могут дать нам подробности, о которых вы забыли. А что, если они окажутся важными?
И когда я наотрез отказался, он сразу же отступил.
Хорошо, конечно! И с той информацией, которая есть, мы можем горы свернуть!
Мы договорились всё хорошенько обдумать и встретиться через неделю в Черёмуховке обсудить конкретный план действий.
В животе заурчало. Надо бы пообедать.
Я взглянул на часы на высокой вокзальной башне без четверти три.
А поеду-ка я домой, к родителям! Отец и мама ещё на работе, но сестрёнка наверняка уже вернулась из школы. Да и Серёжка вот-вот придёт.
Я завёл машину и поехал в сторону дома.
Андрей! Привет, братик!
Не успел я вылезти из-за руля, как сестрёнка бросилась мне на шею, болтая ногами.
Я соскучилась! Прокатишь на машине? Серёжку катал, а меня ни разу!
Олька обидчиво надула губы, а сама смотрела хитро, с прищуром.
Давай, прокачу!
Я чмокнул сестру в нос и осторожно расцепил её руки, которые стиснули мою шею.
Садись, поехали.
Ух ты!
Олька мигом взобралась на переднее сиденье, с любопытством оглядела машину изнутри. Сморщила нос:
Фу! Псиной воняет!
Я рассмеялся.
Так это же охотничья машина! Извини, духами побрызгать забыл.
Я медленно тронул машину в сторону реки.
Олька искоса поглядывала на меня.
А Серёжка девочку привёл! громким шёпотом сообщила она.
От неожиданности я инстинктивно нажал на тормоз, и машина дёрнулась.
Какую девочку?!
Не знаю!
Сестра округлила глаза.
Красивая такая. Серьёзная.
Когда привёл? спросил я.
Утром. Мама с папой уже ушли, а я в школу собиралась. А Серёжка куда-то ушёл и вернулся с девочкой. Сказал, что она посидит у нас. Ой, смотри! Корабль!
По реке, в направлении шлюза медленно поднимался лесовоз. Смешная конструкция вся палуба забита плотно увязанными штабелями брёвен, а на самой корме возвышается высокая надстройка. Наверное, не очень удобно смотреть вперёд через длинную палубу, да ещё и заваленную грузом.
Под широким тупым носом лесовоза поднимались невысокие буруны пены.
Что за девочка? спросил я Ольку, поворачивая налево, в сторону Ильинского сада.
Я же сказала красивая. Её Таней зовут.
Ну, Серёжка! Ну, обалдуй! Что он затеял? Ничего, сейчас вернёмся домой, я с ним разберусь!
А ты меня на карусели сводишь? спросила Олька.
Непременно, пообещал я. В субботу.
А мороженое купишь? обрадовалась сестра.
Конечно! Какие карусели без мороженого?
А сейчас поехали домой разберёмся с твоим братцем!
Почему " с моим«? Он и твой брат тоже!
Вот с нашим братцем и разберёмся.
Мы проехали по Расстанной улице мимо серого кирпичного здания школы-интерната, мимо деревянных домов частной застройки и вздымавшейся над ними телевизионной вышки. Я вспомнил, как однажды мы с ребятами залезли на эту вышку. Дома со стометровой высоты казались плоскими, словно были нарисованы на земле. А люди напоминали муравьёв.
Когда пришло время слезать вниз, я чуть не остался на вышке насовсем. Мощная ажурная металлическая конструкция совершенно не замечалась вблизи, и казалось, что хлипкая лестница висит в пустоте. Руки вцепились в ступеньки так, что побелели пальцы, и я с огромным трудом заставлял себя сделать каждый шаг.
Но какое же невыразимое чувство облегчения охватило меня, когда я снова очутился на земле!