Кем он себя вообразил? Мария в голосе Марии прозвучало такое удивление, что я даже обернулся, посмотрев на осунувшееся личико.
Да был такой крендель в Англии, челноки пальцами в станке умел выхватывать, я потёр шею, сколько лет здесь, а всё не могу как следует базар фильтровать, то и дело словечки разные проскакивают. Когда только попал, и то лучше было. Но там у меня другая проблема была, я никак не мог понять поначалу, на каком языке вообще говорю. Ты лучше скажи мне, как вы? я ещё больше развернулся и положил руку на живот, почти невидимый за пышными одеждами.
Сегодня хорошо, Мария слабо улыбнулась. Мне вообще здесь в Москве как-то лучше дышится.
Может столицу сюда перенесём? спросил я.
В этом нет особого смысла, она снова улыбнулась. Я же только во время беременности неважно себя у моря чувствую. А в остальном мне очень нравится Петербург.
Он серый, он всегда серый и почти всегда облачный. Ну и туманы. Не такие, как в Лондоне, но всё же. Я внимательно смотрел на неё.
Туман это романтично, Мария вздохнула, а затем решительно добавила. Если столицу и переносить, то так, чтобы она хоть немного ближе к отдаленным землям находилась. Чтобы за всеми приглядывать можно было одинаково пристально.
Например? я думал о переносе столицы. Мне нравился Петербург, всегда нравился и в той жизни, да и в этой, если разобраться. Но. Если я хотел
дорожный бум устроить, и поторопить Эйлера с созданием железной дороги, то лучше столицу вообще куда-нибудь в район несуществующего пока Новосибирска перенести. Но на такой экстрим я пока точно не пойду.
Так что, похоже, никуда переносить мы столицу не будем. А с дорогами нужно что-то делать, это факт. Мне же не нужны автомагистрали пятиполосные. Мне бы хорошие грунтовки на нормальной подложке и с хорошими обочинами организовать. На северах-то точно пока делать с этой идеей нечего. Там и в мои времена только зимники выживали. Но тут реки, пока шикарные и полноводные, вам в помощь, дорогие товарищи.
Мария же, которая всё это время обдумывала мой вопрос покачала головой.
Не знаю. Я никогда не задумывалась над этим, она быстро пробежала глазами по тексту бумаги, которую всё ещё держала в руке. Это ужасно, Пётр, с этим надо что-то делать.
Надо, я разве спорю? Вот только что?
А почему бы не создать по маленькой школе ремесла при каждой мануфактуре? теперь уже я вздохнул.
Не получится, некоторые сами очень маленькие, и не сказать, что слишком рентабельные. Да и, чтобы что-то вроде таких школ создавать, надо, мать их, заставить народ читать выучиться и считать. Чтобы пальцы куда попало не совали, я снова почувствовал, что закипаю.
Надо производство расширять, причём конкретно так. Нужно технологии внедрять. А они мне такое устраивают. И самое главное, я знаю, почему они это делают. Боятся, что не у дел останутся, вот почему. Прогресс тормозится всегда только одним страхом. Как крестьяне категорически были настроены против тракторов, даже диверсии совершали, выводящие машины из строя. И только потому, что боялись остаться со своими лошаденками остаться на задворках истории. И с места сняться на новую землю с тем же, мать его трактором, переехать боязно. Ну не насильно же переселение устраивать, в конце концов. Вот так и получается, что где-то чуть ли не головах друг у друга живут, причём в нищете, а где-то полтора человека на тысячу километров. И так по всей нашей необъятной империи.
Мне надоело считать непонятно чем, внезапно сказал я, зацепившись в мыслях за этот несчастный километр. У нас десять пальцев. Ту же грамоту на пальцах проще объяснять, чем пытаться словами в тупые головы вбить, в которых только ветер гудит.
Я тебя не понимаю, Мария выглядела удивленно.
Я хочу всё считать десятками. Это удобно. Вот хочу и всё тут. Могу я чего-то хотеть?
Конечно, можешь, ты же самодержец. Машка ответила мне, но сути так и не уловила.
Я ещё и самодур, и хочу самодурить, я схватил ручку и принялся писать письмо Эйлеру по-немецки, а Ломоносову по-русски. Чтобы систему метрическую начали разрабатывать. Эталоны веса и длины создавать, и чтобы сделали это быстрее, чем англичане со всякими французами. Потому что мне действительно надоело считать верстами и пудами. Вот, будет метр, как эталон, и килограмм. Сказал я удовлетворённо, ставя точку и посыпая бумагу песком.
Почему метр? Мария нахмурилась.
А почему бы и нет? я пожал плечами.
Действительно, она рассмеялась. Уже привыкла к этой моей манере. И тут побледнела и положила руку на живот. А потом слегка согнулась и застонала. Я вскочил и поддержал жену за спину.
Что с тобой? она не ответила, лишь глубоко задышала, а потом выпрямилась.
Я не знаю, похоже на схватку, и снова тихонько застонала.
Что? Но ведь ещё рано! Черт бы вас всех подрал. Бехтеев! я так заорал, что Мария даже выпрямилась, но потом её так скрутило, что я подхватил довольно легкое, несмотря на беременность, тело и потащил к выходу. Дверь открылась, когда я уже к ней подбежал. Лекарей в спальню её величество. Живо! Не прибудут через пять минут, поедут в Иркутск белок лечить.