Она как-то странно усмехнулась, рождая во мне уверенность в собственной правоте и отвращение к самому себе.
Плохое? Я даже не знаю, стоит ли называть плохим то, что мне понравилось, запнувшись на полуслове, она скривилась, и я наконец-то разглядел выражение её глаз, в которых застыли слёзы. Какая же я ненормальная!
Обогнул стол, становясь рядом и взял её ладони, перепачканные в муке, в свои.
Если вдруг я опять стану другим, никогда не беги, поняла? Запомни, дёрнул на себя так, чтобы была ближе, и она распласталась на моей груди, а я едва не сдох от тепла её тела, я никогда тебя не обижу, если не будешь бояться. Давай отпор, бей, если надо, но только не показывай страха. Это лишь спровоцирует.
Настя замерла, чуть отстранилась, но не оттолкнула меня, давая моему больному разуму надежду на лучший исход.
Кто ты, Дар? Кто ты такой и почему всё это происходит? Почему от твоих поцелуев я теряю сознание и мёрзну?
Вот ублюдок!
Значит, я уже успел её попробовать? Успел вкусить эту сладость и забыл? Похоже, нужно срочно исправляться.
Если расскажу, всё равно не поверишь, шепнул в сантиметре от сочных губ, мечтая ощутить их на себе. Значит, говоришь, я тебя уже целовал, снежная?
Она кивнула, нахмурившись, словно ожидала, что я сейчас нападу на неё и снова заморожу, но у меня имелись иные планы.
Не надо попросила, а сама продолжила жаться ко мне, как к единственной опоре.
Если поцелую не в губы, ничего не случится обещаю, заверил я, почувствовав её усилившийся аромат. У тебя есть много других мест для поцелуев, малыш. Как, впрочем, и у меня.
Вот так, Настенька Забудь о том, что случилось я сумею вылечить все твои раны, сумею дать тебе всё, что захочешь. Только дай мне эту возможность.
Стань моей добровольно.