Жених, блин. И как вы это собираетесь переть чрез половину Москвы? Якушин снова потянул за верёвочку, теперь вверх. Хлоп и снова книжный шкаф стоит, Вещь! Ты Фомин, где идеи-то берёшь, то форма, то шкаф. Стоп. Обещал, что-то про бутсы или путаю? махом про шкаф забыл.
Дядя Паша не дал.
Разберётся с бутсами хлопец. Ты, Мишутко, лучше народ бы собрал, помог парню до дома невесты мебель довезти и поднять там, в подъезде, до квартиры. На каком этаже зазноба живёт? уже к красному, как флаг революции, Вовке обернулся.
На третьем. Не будем тогда разбирать? Обрадовался Вовка.
Сколько же он весит? Якушин попробовал приподнять шкаф за одну сторону, Основательно, растудыт твою налево. За две сотни, наверное.
Организовал главный тренер и машину и половину команды в качестве грузчиков привлёк.
Мама Тоня разорилась, каждому из великих спортсменов рюмочку поднося. Фомина же усадила на стул в кабинете у генерала и потребовала квитанции. Нет, потом по вихрам прошлась и обнимашки изобразила, но после квитанций.
Вова, это очень дорого! Откуда у тебя такие деньги?
Ну, мне же за изобретения выплатили деньги, нужно будет снять с книжки и отдать дяде Паше.
Ох, и забыла. Представляю, сейчас Наташа придёт, обрадуется. Прямо царский подарок. Стой, а где ты такую штуку подглядел?
Так в поезде же полки складываются.
В поезде? Ой, вон и Наташа пришла!
Событие третье
Да что случилось, доченька, кто тебя обидел? мама Тоня, как курица наседка, бегала вокруг обиженки. Нет, не та ассоциация. Наседки они эдакие толстенькие. Антонина Павловна была не тощей, конечно, но не толстой уж всяко разно. Крепенькая такая высокая женщина.
Секретарь комсомола. Сволочь эдакая, не утвердил меня на праздничный концерт к 9 Мая. И всхлипывания усилились.
Вовка подвис. Он сам бы и за коврижки не пошёл выступать ни на какой концерт. Одного хватило. Каждый раз вспоминал с содроганием. Так и сказал. Дурак.
Наташ, ты же сама мандражировала на том концерте. Тряслась. Может и хорошо?
А-а-а! И в слёзы уже настоящие.
Так. Стоп! мама Тоня взяла операцию в свои руки, Ну-ка говори толком, какой концерт, почему не утвердили? Наташа! голову великовозрастной плаксе подняла.
Хнык, хнык. Девятого мая в школе будет концерт. Я хотела с нашей песней выступить, а секретарь сказал, что это песня не патриотическая. И все патриотические песни уже заняты. Хнык. Хнык. И горе настоящее в зелёных глазах, и носик милый красный.
Володя? мама Тоня повернулась к виновнику слёз дочери.
Я поэт, зовусь я Светик, от меня вам всем приветик.
Что? обе глаза выпучили.
Блин, Носов ещё «Незнайку» не написал, что ли?
Володя, нужна патриотическая песня про войну!
Хнык, Хнык.
Я
Володя!
Хнык, Хнык.
Я постараюсь.
Володя!
Антонина Павловна, хорошо, будет песня про войну. Только
Володя!
Хнык, Хнык.
Уже ушёл писать. Наташ, ты хоть зайди в свою комнату, я тебе подарок приготовил. Да, я пойду песню писать.
Ни куда ты не пойдёшь, я пирог со сливовым вареньем готовлю Ой, чувствуете? Горит! Тугудым, тугудым.
Пойдём, подарок покажу, Фомин стал поднимать девочку со стула в прихожей.
Правда песню напишешь? и поцеловала солёными от слёз губами.
Эх, так не хотел воровать песни.
Три
Три песни?
Три поцелуя за песню
Тогда шесть.
Нет. Только три.
Пойдём, сначала подарок покажешь.
Зашли в комнату. Конструкцию из стульев и досок вынесли в кабинет к генералу, а тут громоздился, сияя белым деревом, шкаф.
Книжный шкаф? оторопела.
Дерни деточка за верёвочку, Вовка указал на ременную петлю.
Дёрнула. Резко. Кровать мигом разложилась. Еле успел выдернуть экспериментаторшу. И оставил так в руках, к себе прижатой. Смотрел в зелёные глаза и пропадал. Касался солёных от слёз глаз губами и уносился в космос. Зарывался носом в пахнущие весной волосы, чуть духов у матери стащила, и аж голова кружилась.
Вова, поставь её. Блин не заметили, как мама Тоня появилась. Сейчас Аркадий Николаевич звонил. Уже выехал, хочет на это чудо посмотреть.
Он, что, дочери не видел? решил пошутить Фомин.
Зазвенели колокольчики. Как здорово быть молодым.
Глава 2
Событие четвёртое
В процессе. На складе старьё одно. Некогда. Ты
Аркадий!
А вот Фомин! генерал нашёл выход.
Чего Володя должен сделать? Стол? не дала слабину Антонина Павловна.
Володя? генерал почти просительно глянул на Фомина.
Баш на баш. Борзеть, так борзеть.
Тебе стол нужен? не понял Аркадий Николаевич.
Кубок Шпенглера.
Ну, ты гусь. Сам понимаешь, что если я даже начну этот вопрос решать, то Сам будет принимать окончательное решение. И все
Володя принеси другую доску, а то пельмени остынут, мама Тоня спор на время прекратила.
Фомин сходил за последней доской и на этот раз в центр посадили мелкую. Ели почти молча. Вовка-то привык. У Павла Александровича не забалуешь, мигом ложкой деревянной в лоб отхватишь. Здесь ложки были мельхиоровые, ещё больнее будет, правда, Челенков себе с трудом представлял генерала стучащего тяжеленой ложкой по лбу Ленкиному.