Это политика, сынок, так что может случиться всякое. вздохнула мама, Ладно пошли, а то уже неудобно перед мамой Юли. Да и Федосеевы приехали.
Я выдохнул, ещё раз взглянул на фото и, поставив его на тумбочку, поднялся. Да, откладывать встречу больше было нельзя. Мать Юли, моя, получается, тёща, приехала ещё пару часов назад, но впервые я струсил. Не смог вот так с ходу посмотреть ей в глаза и сказать что не уберёг дочь. С Федосеевыми было проще. Катя уже давно с нами не общалась, а самому графу я не считал себя чем-то обязанным. Сейчас, поднабравшись опыта, я прекрасно понимал, что за спасение дочери он со мной ничем не расчитался, а наоборот, использовал в своих интересах. И пусть в итоге всё обернулось к моей выгоде, но сам Александр Павлович к этому отношения не имел.
В зале, где проходило прощанье с Юлей, находилось всего несколько человек. Мы не стали устраивать публичные похороны, я считал, что это как минимум пошло, использовать смерть близкого человека для организации публичного мероприятия. Не сомневаюсь, что туда явилось бы если не вся аристократия бывшей столицы, то половина с гарантией, однако никто из них не был лично знаком с Юлей. Те же кто знал её как секретаря цесаревны Нины понятия не имели, что за человеком она была, а глядеть на череду скорбных рож, скрывающих скуку, а то и презрение, и выслушивать бесконечные фальшивые слова сочувствия, написанные словно под копирку, сил у меня не было. Я бы уже через полчаса взорвался и разогнал этот шалман к такой то матери.
Так что сегодня собрались самые близкие. Из Новосибирска приехал Федосеев с родной мамой Юли, пришла Анька, успевшая подружиться со всеми моими девочками, а ещё Марина. На молодую учёную и преподавателя, смерть подруги детства произвела самое сильное давление. Витая в своих формулах она и не задумывалась, что всё может так закончиться, поэтому сейчас выглядела испуганной и потерянной, не понимая, что произошло. Последним из присутствующих был Фридрих, по случаю траура отказавшийся от своего шутовского наряда. В строгом чёрном костюме и с лысой головой он выглядел весьма солидно, но держался скромно, притулившись возле стены и не мешая.
Кузя, как же так, на моё появление первой отреагировала Марина, шагнувшая ко мне со слезами в глазах и недоумением в дрожащем голосе. Юля как же так за что?
Прости, я обнял девушку, на секунду прижав её к груди, это сложно объяснить. Давай потом поговорим.
Хорошо, кивнула Марина, вытирая глаза платком и тихонько отошла в сторону.
Остальные поняли что пока не время и не стали подходить, а сам я направился к женщине, сидящей возле закрытого гроба. Тело Юли найти не удалось, оно и понятно после моего удара, поэтому туда мы сложили некоторые личные вещи, любимые игрушки и то, что ей было дорого. Пусть церковь этого не приветствовала, но я чувствовал что так будет правильно. Подойдя к матери девушки я опустился перед ней на колени.
Я горло перехватил спазм и пришлось сглотнуть, чтобы продолжить говорить. Я виноват. Не уберёг, не защитил Юлю. Если бы
Ну что ты, сынок, что ты, запричитала заплаканная женщина. Не говори так. Это не твоя вина. И
дочка так бы сказала. Она любила тебя, каждый раз когда звонила только о тебе и говорила. А когда пропал, места себе найти не могла, волновалась.
Я знаю, в груди кольнуло, мне Юля тоже была дорога. И я обещаю, что отомщу за её смерть.
Ох, сынок, заплакала получается, что, тёща, боюсь я за тебя. Может не надо? Есть же компетентные органы, пусть ищут.
Надо! жестко отрезая я, Не только ради Юли, но чтобы никто другой больше не пострадал. Твари которые её убили не успокоются сами.
Тогда благослови тебя Христос, женщина меня перекрестила, Иди с богом. Отомсти за мою дочку.
Я кивнул и поднялся. Мне стало немного легче, когда мать Юли не начала обвинять меня в её смерти. Правильно говорят, наказание вдвойне тяжелей если знаешь что виновен, а я облажался перед ней по полной программе. Впрочем, верно и то, что нельзя жить с грузом вины на душе. Так и двинуться можно. И теперь я был готов принять гибель девушки и двигаться дальше. Не забывая, но и не зацикливаясь, найти и отомстить маркизу за всё. И за мою женщину, и за Олега, который дошёл до края не без его помощи. Да и не факт, что нападение было инициативой Ромушева.
Кузьма, надо ехать, сзади тихо подошла мама и тронула меня за плечо. машины готовы.
Хорошо, я кивнул и пошёл к выходу. Отправляемся.
Отпевание в Успенской церкви Новодевичьего монастыря служил лично Патриарх. И несмотря на его традиционно величественный вид, я заметил, что выглядит Владыка заметно уставшим. Видать разговор с Императором дался ему очень нелегко и затянулся надолго. Можно было бы позлорадствовать, после такой-то подставы, но я не стал. Бой оказался непрост, но теперь я знал свои слабости, а значит в будущем смогу их компенсировать. Да и опыт противостояния таким противникам многое значит.
Однако сейчас это всё казалось мелочами, не стоящими внимания по сравнению с бренностью бытия и мимолётностью жизни. Звучащие под величественными сводами псалмы и молитвы не потянули меня на философию, но именно здесь и сейчас я смирился с потерей. Сделанного не вернуть, умерших не воскресить, а живые должны жить дальше. И память об ушедших это не камень на шее, тянущий на дно, а парус, позволяющий идти дальше.