Все эти годы Поля была мне единственной отрадой. Скрашивала полные одиночества дни. Но сейчас, когда болезнь взяла надо мной вверх, я поняла, что пора раскрыть тайну.
Такому маленькому человечку совсем не место в приюте. А кроме тебя у нее больше никого нет.
Молю, не оставь нашу доченьку в этот нелегкий час.
С бережно хранимой к тебе любовью,
Плесницкая Т.М.»
Не желая напугать маленькую девочку, Мирон сдержал рвущиеся изо рта проклятия. Вернувшись к письму, он перечитал его еще раз. Затем скомкал бумагу в ладони.
Вот так новости. Его дочь.
Плесницкая. Не та ли эта балерина, с которой они встречались около недели, а расстались из-за ее вечных капризов и недовольств?
Как же ее звали? Тамара Татьяна? Точно! Татьяна Матвеевна Плесницкая.
Он переел взгляд на Полину, пытаясь разглядеть в девочке свои черты. Но кроме темного цвета волос ничего не находил. Зато в глаза бросилось небогатое платье и черные следы сажи на шее.
Может она пошла в мать? Какой та была? Вроде бы синеглазой блондинкой или зеленоглазой брюнеткой? Черт!
Мирон вдруг понял, что образ женщины стерся из памяти, не оставив никаких эмоций.
Повернувшись к горничной, которая, продолжая заламывать руки, с опаской косилась на мужчину, он кивком головы подозвал ее к себе.
Ольга Федоровна, займите пока девочку. Мне надо кое-куда съездить.
***
Танечка? захлопала своими мелкими глазками директриса Большого театра, куда первым делом заехал Мирон. Так она месяца два назад уволилась. Получила расчет
и с тех пор ни слуху ни духу. А что случилось? Ее ищет полиция?
Немолодая, но усиленно молодящаяся женщина, представившаяся Варварой Марковной Гельцер, смотрела на Меньшикова снизу вверх, кокетливо играя зажатым в руке веером.
К сожалению, это тайна следствия. Но вы бы очень помогли мне, если бы рассказали все, что вам известно о госпоже Плесницкой, по дороге в театр, Мирон собирался уточнить только адрес проживания своей бывшей любовницы, но увидев в Варваре Марковне неиссякаемый источник информации, решил воспользоваться ситуацией.
Я вряд ли смогу вам чем-то помочь, господин Меньшиков. Танечка запомнилась мне капризной, излишне балованной и очень закрытой личностью. Друзей в труппе не имела. И с нами ее связывали сугубо рабочие отношения. Звезд с неба она тоже не хватала. Талантом обладала посредственным. Из преимуществ смазливое личико, но даже оно ее не спасало. Выше кордебалета она так и не прыгнула.
А что-нибудь о личной жизни. Муж дети?
Замужем она не была. По крайней мере два месяца назад, когда мы виделись в последний раз. Поклонников меняла как перчатки. Признаю. Каждое субботнее выступление получала букеты роз. Даже нашим примам такие не снились, Варвара Марковна мечтательно вздохнула и тут же нахмурилась. Ах да, у нее есть дочь, Полечка. По поводу ее отца мне ничего неизвестно, но ребенка мы здесь видели часто. Во время выступлений она просила Алевтину Павловну, нашего костюмера, посидеть с девочкой. А если та не могла или отсутствовала запирала малышку в общей гримерной. Я несколько раз просила ее этого не делать, и ответ был всегда один «моего скромного гонорара не хватает на нянек». При этом платья носила не из дешевых. А украшения какие даже я себе позволить не могу.
Мирон задумался.
Выходит, Татьяна продолжала менять покровителей, и те обеспечивали ее достойным содержанием. Почему же в письме она посетовала на «полные одиночества дни»? Боялась, что количество побывавших в ее постели мужчин как-то повлияет на его решение оставить при себе дочь?
Странная женская логика.
Крайне признателен вам за помощь, госпожа Гельцер, склонил голову мужчина. У меня к вам последний вопрос. Вы случайно не знаете, где проживает Татьяна?
Вам повезло. Случайно знаю, жеманно захихикала женщина. Она оставила адрес, чтобы мы отправили ей нарочного с рекомендательным письмом. Я все записи храню в секретере. Ожидайте здесь.
Варвара Марковна, оставив Мирона у дверей своего кабинета, исчезла внутри. Но очень скоро вернулась, неся в руке клочок бумаги.
Итальянская семь, квартира двадцать.
Еще раз поблагодарив директрису театра за помощь, мужчина вышел на улицу и поймал извозчика.
Роскошный внешний облик построенного в эклектическом стиле четырёхъярусного доходного дома, контрастировал с бедностью внутренней отделки. Запах гнили. Обшарпанные стены. Освещённые керосинками темные коридоры
Мирон поморщился.
И в этом клоповнике Татьяна растила его дочь?
Квартира под номером двадцать нашлась быстро, но на стук, как и ожидалось, никто не ответил. Недолго думая, глава сыска сунулся к соседям напротив, и тут ему улыбнулась удача. Дверь открыл пышноусый господин, одетый в клетчатый пиджак.
Глава сыскной полиции Меньшиков Мирон Александрович. С кем имею честь?
Паляцкий Алексей Николаич, на провинциальный манер растягивая гласные, произнес мужчина. Собственник этого дома.
Какая приятная неожиданность, произнес про себя Мирон, но господин Паляцкий, услышал его слова и нахмурился.
А в чем, собственно, дело?
Плесницкая Татьяна Матвеевна здесь проживает? Меньшиков кивнул на квартиру напротив.