Когда мне исполнилось шестнадцать, а Михо - пятнадцать, ее продали жениху из другого табора. они кочевали по побережью океана, а сам жених, Юте, не имел передних зубов из-за цинги. Алмас говорил, что этот брак важен для нас. За Михо он получил пяток молочных жеребцов и новую кибитку. Михо плакала. Плакал и я, но без слез. Она умоляла меня сбежать вместе, до того, как мерзкий Юте дотронется до нее. Я не посмел. Не верил, что имею право на такое счастье. Михо назвала меня жалким трусом. Которым я и был.
Она обещала утопиться. Я знал, что этого не будет. Михо слишком любила жизнь. Но провести остаток ее дней с ненавистным ей человеком я позволить не мог.
Свадьбу играли летом, в самый длинный день в году. Михо надела непрозрачную фату, чтобы не показывать своих слез. Обе семьи веселились, пели и танцевали. Торжество проходило в дубовой роще, близ местечка Керлийбн. В детстве мы с Михо проводили там много времени. Я пил и танцевал со всеми. Веселился вместе с женихом, он оказался неплохим юношей. Называл меня пшалом.
Михо была прекрасна в тот вечер. А я перерезал горло ее жениху прямо во время танца.
Я с самого начала мыслил в неверном направлении. Лодочники не крали серебро Ган. они забрали чужое. Видать, сотрудничеству старухи с речными пиратами пришел конец, и они решили ее подставить.
конечно.
Элин пристроилась к углу дома и залпом осушила остаток моей пинты. Крякнула и довольно улыбнулась. Видать только с работы.
"Привет, дорогой. Как ты? Я слегка устала, но могу сделать минет, если ты недолго."
Слова Элин невольно вызвали у меня улыбку. В этом чертовом городе похоже только у проституток есть чувство юмора.
Девушка рассказала много интересного. Так, краткая сводка всего обо всем. Например о дезертирах. В стенах борделя Присс расквартировался целый взвод беглой солдатни. Во главе с лейтенантом регулярной армии Гайемом Ри. Их назначили в район Звонарей захватить блокпосты со стороны территории законников и удерживать до прибытия пехотного полка с фронта. Ри принял решение иного рода. Около двух недель его бойцы жрут, пьют т трахают девок за королевский счет. Сопротивление их не трогает до поры до времени. Оставили для откупа на случай прихода регулярной армии.
Я спросил Элин про сборы. Слышала ли она что-нибудь про новые налоги, поборы с жителей. Элин отрицательно покачала коротко остриженной головой и закурила. Я слушал дальше.
Есть паренек по имени Рик. Фамилии она не помнит. Сын пьянчужки, который должен е за ночь. Так вот недавно парнишка вернул ей долг отца. Расплатился новочеканным серебром.
С этими словами Элин достала из сумочки горсть монет и показала мне. Новенькие динары сверкали тусклым блеском на свету, с каждого серебренника на меня смотрело суровое лицо короля Фреда III.
Элин, ты золото. Вот, зацепка. Нужно все хорошенько проверить.
Я обменялся с проституткой деньгами. она подозрительно взглянула на мои, слегка заплесневелые от сырости и многолетнего хранения у старухи Ган. Потом кивнула и, чмокнув меня в мохнатую щеку, направилась прочь. Задом она виляет будь здоров.
Деньги не фальшивые, я уверен. Прямиком с королевского чеканного двора. Я связался с Ган. Она сверилась со списком серийных номеров (скрупулезная стерва). Эти деньги были в пропавшем сундуке. Теперь все дороги вели в район Звонарей.
Я плотно перекусил в забегаловке через квартал от борделя Присс. Снова встретился с Элин, она дала мне адресок парнишки т снова украла мою выпивку. Заслужила.
На закате я приблизился к баракам на окраине района. В аккурат на грнице с людоедами. Я слышал много баек от девочек, что бедняки из этих домов пропадают по несколько человек за месяц. А я знал, что каннибалы ни за что не тронут дурное мясо. Тем более, когда у них договор с Бюрре на еженедельные поставки.
Я знал дом и комнату, где обитает Рик. Местные обитатели, живые скелеты с огромными от голода и страха глазами, за пару лепешек рассказали мне это. И что его папаша, Савьен, пропал три дня назад.
Я не стучался. Вошел и без церемоний стукнул о стол рукояткой револьвера.
"Пожалуйста, не надо." тихий и ясный детский голос из самого темного угла комнатушки охладил мой пыл. Я убрал ствол.
Чиркнула спичка. Под запах горящей серы зажегся огарок сальной свечи. В руках мальчишки, которому не больше десяти. Проклиная себя за грубость, я пододвинул к себе стул и предложил ему кусок хлеба.
"Вы пришли за деньгами? Их больше нет, уже и так все забрали",- паренек жевал лепешку, сдабривая ее слезами.
Я успокоил его и сказал, что не из тех, кто отобрал у них деньги.
"Это были солдаты. Они говорили про приказ короля и забрали нашу еду и серебро. Его отец заработал. Сказал, что нашел хорошую должность в порту. А солдаты все забрали. Отец ударил одного. Они его увели, сказали, что в тюрьму. Они... его отпустят?"
Конечно, поспешил я успокоить ребенка. Спросил, с кем работает его отец.
"Дядя Алье. он живет в комнате в конце коридора. У него еще коробка из-под обуви вместо двери прилажена".
Я дал парнишке пару монет на еду и отправил с весточкой к Присс. Надеюсь, приютит.