Но здесь не было никакого порядка. Между трещинами в досках подо мной просвечивала вода, что еще больше усиливало мою неуверенность. Было странно и неприятно ощущать это колебание под ногами. Сразу же охватило желание снова почувствовать твердую почву под ногами, как будто это вернет мне контроль. Из предосторожности я держался за старый толстый корабельный канат, прикрепленный по обеим сторонам пристани, как перила. За долгие годы ветер и волны оставили на нем свой след: серовато-белый слой соли покрывал большие участки. Я посмотрел на липкие соленые крошки на ладони. Внезапно она онемела. Сухой она была или влажной? Я не мог этого сказать. Странно. И это колебание, эта неустойчивость под ногами мне было неспокойно. Я часто избегал ситуаций, в которых чувствовал себя неуверенно, предпочитая отступить, прежде чем рискнуть потерять контроль. Это чувство неопределенности подталкивало меня к тому, чтобы немедленно снова обрести твердую почву под ногами, обрести опору, в которой я всегда нуждался в такие моменты. Когда мы добрались до деревянной хижины, я обрадовался.
Добро пожаловать в мой дом. Будьте моим гостем, сказал мужчина и пропустил меня вперед.
Мне сразу показалось, что слово «дом» для этого места слишком. Хижина состояла из одной-единственной комнаты. В углу разместился стол с деревянными стульями и Г-образной скамьей, все самодельное. Перед небольшой печкой стояло потертое темно-синее кресло с подголовником, рядом с ним простая скамеечка для ног. Крошечная кухонька с изрезанной столешницей находилась в углу. Все казалось простым, почти убогим.
Я сразу же поймал себя на том, что оцениваю все это внутренне как делал всегда. Мне будто нужно было сразу охарактеризовать комнату и распределить ее содержимое. У меня появилась привычка быстро оценивать вещи, раскладывать
их по категориям. Это давало мне чувство контроля и безопасности. А здесь? Здесь я понял, что слишком поспешно заставил себя отвергнуть все как «непритязательное», не понимая по-настоящему, чем является это место для его хозяина. Возможно, это и было одной из моих слабостей желание внести ясность немедленно, а не просто заниматься чем-то, не вынося суждений.
Тем временем через одно из окон было видно, как волны набегают на берег. Вдруг вода стала уже не голубой, а серой. Не лучше ли мне поскорее вернуться в апартаменты? Кто знает, как долго продлится буря?
Вдруг стекла задрожали от порывов ветра.
Рыбак проверил одно из окон и запер его покрепче. Канаты и веревки снаружи начали раскачиваться, так сильно порывы ветра рвали их взад и вперед. Скрип металлических петель доносился до самой хижины. И словно желая окончательно устранить мой вопрос о возвращении в апартаменты, небо обрушило сверху ливень, который, казалось, должен был смыть причал и все, что на нем находилось.
Садитесь, я поставлю чайник, все равно там сейчас слишком неуютно для прогулок, предложил рыбак, приглашая меня сесть в кресло с подголовником.
Я колебался, потому что все еще не знал, что мне делать здесь, в хижине. На деревянной скамеечке рядом с креслом лежала книга.
Можете немного почитать, пока готовится чай, сказал хозяин дома, указывая на нее.
Я взял ее в руки. Темно-красная обложка. На ней не было напечатано ни названия, ни имени автора. Сборник стихотворений. Я вздохнул. Стихи меня совершенно не увлекали. Обычно я предпочитал смотреть телевизор, а не читать. Обычно сериалы на «Нетфликс» или боевики.
Что, спросил мужчина, усмехнувшись, вам не нравится поэзия?
Честно говоря, нет, ответил я и положил книгу обратно.
Кто не любит поэзию, тот не любит жизнь, сказал он скорее себе, чем мне.
Я решил не спорить. Он как раз собирался наполнить металлический чайный фильтр сушеными травами.
Что это за чай? осторожно поинтересовался я. Однажды у меня была аллергическая реакция на якобы безвредный и очень полезный для здоровья чай с цветочной пыльцой. Переживать это снова у меня не было ни малейшего желания.
Снаружи что-то ударило в окно. Рыбак натянул капюшон парки, которую до сих пор не снимал, и вышел за дверь. Я был один в комнате и мог видеть через стекло, как снаружи на причале он закрепляет какие-то веревки, которые не выдерживали ветра.
Вся конструкция казалась мне громоздкой и лишней. Почему люди здесь не ловят рыбу на лодках, как рыбаки во всем мире? К чему все эти хлопоты?
Всегда есть чем заняться! Всегда есть о чем позаботиться. Всегда есть что-то, на чем нужно сосредоточить внимание, вернувшись, сказал рыбак и снял свою промокшую парку. Может, вы уже знаете? Дом, где мы сейчас находимся, называется трабокко. В этом районе их около двух десятков, и они имеют особую историю.
Повесив куртку на деревянный стул, он поставил его возле печи. Между тем чайник на газовой плите издал свистящий звук. Рыбак заварил нам чай, затем сел на другой деревянный стул рядом со мной.
Трабокко были созданы для того, чтобы ловить рыбу, не выходя в море. Он улыбнулся мне. Звучит несколько противоречиво, не находите? Но это так. Люди здесь, в этом регионе, были скорее фермерами, чем рыбаками. Тем не менее они нуждались в дополнительном заработке, потому что одним земледелием больше невозможно было прокормить их семьи. А поскольку море было прямо у их порога, они кое-что придумали. Обратите внимание на конструкцию! произнес он, подняв указательный палец, как будто угадал мои мысли с самого начала. Она очень сложна, пусть даже с виду не скажешь. Этот причал, эта хижина и весла большая сеть, которую опускают и снова поднимают, вся система должна быть тщательно продумана, чтобы выдержать гнев моря.