Вечером рюкзак привычно полетел в угол, к тумобчке. Кроссовки - в угол под зеркало. Куртка расправила плечи в шкафу. "Привет, ма". Чмок - и руки мыть, живо за стол.
Потом запираемся в комнате. Прибор прячется в ящик стола, звякает ключ, ключ кладётся на шкаф, чтобы никто не увидел. Особенно сестра. Извлечённая из прибора пластинка кладётся на полку. Толик не смотрит, он изучает текст на мониторе, но знает, что сейчас пластинка засветится, полка будет охвачена оранжевым сиянием, а потом снова заполнится корешками книг. Но книгам он ещё вернётся. А пока - монитор. На выпуклой поверхности можно прочесть какие-то чужие буквы, текст такой странный, будто и не сам он его набирал:
ЗАЯВЛЕНИЕ Прошу уволить меня по собственному желанию, с 24.11.2002.
Ну и фамилия. Что же нам не жилось, что же нам не спалось, - подумал Толик и навёл курсор на иконку печати. Кнопка мыши под пальцем покорно клацнула. Это только бумага, - решил он. Всегда можно передумать и выбросить лист. Буду думать до пятницы.
Под предлогом закончившегося хлеба он вышел прогуляться до супермаркета, прихватив прибор, чтобы было что почитать в очереди на кассе. Хлопнув дверью, он пошлёпал по ступенькам и на лестничной площадке столкнулся с соседом. Этого дедушку он в доме ещё не встречал. Дед выглядел дружелюбно, глаза его, чуть увеличенные толстыми линзами широких очков в чёрной оправе, выдавали в нём то ли хулигана, то ли путешественника, то ли психотерапевта, то ли архитектора, то ли китобоя, то ли инженера, то ли... писателя? Вдобавок у соседа были невероятные, ничуть не поредевшие, длинные, белые волосы, сидящие смешной белой копной, а в руках он держал покорно висящую чёрную кошку, которая недоверчиво смотрела на Толика. Сосед приветственно
кивнул в ответ на растерянное "здрасте" и тяжело пошаркал дальше. Когда Толик уже ступил на лестничный марш, сосед повернулся и сказал ему вслед глухим басом:
- Не бойся. Прыгай со скалы, отрастишь крылья по пути вниз. А потом на глазах у изумлённого Толика старик превратился в столб оранжевого света и растаял.
История наша не только правдивая, но и беспристрастная. Нет никакой уверенности в том, что все необычные люди, которые повстречались в тот день Толику, были причиной тому, что на следующее утро он таки отнёс заявление и начал путь к своему делу (хотя был уверен, что начал путь к лежанию на балийском пляже). История также молчит о том, насколько благосклонно отнеслась Леночка к ему порыву. Ах, эти женщины, они так любят стабильность! Но, быть может, Толику повезёт встретить избранницу в аэропорту - ведь там так много людей, и столько поводов завязать беседу. Главное - почаще летать. И как хорошо, что теперь так просто взять с собой в полёт столько любимых книг. И вот ещё что: эта история произошла за пару лет до появления в продаже первой электронной книги с экраном на "электронных чернилах". А сегодня в ней в рассказе нет совершенно ничего удивительного. Ну, кроме разве того, что некоторые птицы по прежнему летят на север. Хотя птицам положено только на юг.
Промзона: Чемодан-самокат
Опубликовано 05 октября 2010 года
Синдре Клеп, студент из Швеции, спроектировал чемодан-самокат.
Концептуальный дизайн прост - на дне чемодана скрыта платформа с колесиками, которую, при необходимости, легко вытащить. Если вытянуть и ручку, то в результате получится небольшой самокат, способный довезти хозяина с багажом в любую точку аэропорта.
При желании, часть чемодана может отщелкиваться, и тогда владелец получает небольшой дипломат с необходимыми в полете вещами, а так же удобную подставку для ног.
Судя по всему, проект ориентирован на часто путешествующих деловых людей в дорогих костюмах, у которых немного вещей и мало времени на передвижения в огромных аэропортах. Помните, был такой фильм "Мне бы в небо" с Джоржем Клуни в главной роли? Думается, что его герою, проводящему в полетах около 300 дней в году, такой чемодан бы понравился.
Василий Щепетнёв: Мандарины бочками
Опубликовано 05 октября 2010 года
Жизнь и литературный вымысел порой настолько сплетаются, что и не понять, где находишься - в романе, кинофильме или в реальности два дробь одиннадцать.
Ну вот хотя бы происшествие, имевшее место в минувшую субботу. Не где-нибудь, а в Москве, да еще в здании серьезного учреждения, Роскомстата, что на Мясницкой, рабочие меняли трубу отопления. По необходимости сломали кирпичную стену, разделявшую подвальное помещение, а за стеною, говоря языком новостной ленты, "обнаружились древние саркофаги с человеческими останками". Реальность? Разумеется. Но искушенные читатели знают: именно с этого и начинаются захватывающие повествования о вампирах. Теперь кто-нибудь непременно совершит некий ритуал, вампиры восстанут из "древних саркофагов", как восстали они из литературы девятнадцатого века в веке двадцать первом, и Москва погрузится в бездну крови...
Но оставим до поры вампиров. Один из сюжетов того же девятнадцатого века: человек в нужде получает возможность разбогатеть. Всего-то и нужно ему пожелать смерти китайскому мандарину. Желание волшебным образом очень быстро сбывается, мандарин умирает и герой произведения получает кругленькое состояние. Собственно, писателей девятнадцатого века интересовало, как далеко может пойти человек ради собственной выгоды, если на пути у него не будет ни технических трудностей, ни страха наказания. Сейчас все эти рассуждения кажутся наивными, глупыми. Жизнь разрешила вопрос однозначно. Подумаешь, китайский мандарин! И - сколько за него дают? Миллион? Но разве можно быть счастливым, имея всего лишь миллион? Для счастья нужен, по крайней мере, миллиард, лучше пять, а чтобы счастье было полным и безоблачным - двадцать пять. И поэтому грузите мандарины (мандаринов) бочками. И срочно!