И что тогда? спросила Мёрфи.
Только то, что придется лезть за инструментами. Сейчас вернусь, я вышел, спустился к машине и достал из бардачка пластмассовую коробку для рыболовных снастей, с которой и вернулся в спальню покойной.
Это что-то новое, заметила Мёрфи.
Я поставил коробку на пол и открыл ее.
Понимаешь, я тут обучаю свою ученицу основам томатургии. Вот и приходится выезжать за город в целях безопасности, я порылся в коробке и нашел, наконец, пластмассовую пробирку, заполненную крупинками металла. Первые две-три недели я просто таскал все навалом в пакете, но потом привел немного в порядок так удобнее.
А что это? спросила Мёрфи.
Медные опилки, ответил я. Они проводят энергию. Если энергия там хоть как-то упорядочена, может, мне удастся это увидеть.
А-а, это вроде как тальк для отпечатков, поняла Мёрфи.
Именно, подтвердил я. Потом достал из кармана ветровки кусок мела и очертил им на ковре едва заметный круг. Усилием воли я замкнул его, и невидимый барьер отгородил меня от случайных потоков энергии, позволив сосредоточиться на заклинании. Формула, которую я собирался использовать, не из простых, по крайней мере, для меня, так что пытаться работать с ней без магического круга все равно, что зажечь спичку на ураганном ветру.
Я закрыл глаза, сосредотачиваясь, и высыпал на правую ладонь унцию-другую медных опилок. Потом прошептал формулу заклинания, зарядив их энергией совсем слабым зарядом, но и его хватило бы, чтобы они притянулись к сохранившим энергию участкам стены. Дождавшись, пока они зарядятся, я шепнул: Illumina magnus , разрушил круг, стерев линию носком башмака, и швырнул горсть опилок в стену.
Потрескивая электрическими разрядами, устремились они к стене и прилипли к ней. В воздухе запахло озоном.
Я придвинулся к стене и осторожно подул на нее, очистив от случайно прилипших опилок. Потом отступил на шаг.
Медные опилки выстроились в определенном порядке, изобразив на стене символы. Точнее, буквы: ИСХОД 22.18.
Мёрфи сдвинула брови, глядя на надпись.
Строфа из Библии?
Угу.
Я не помню, призналась она. А ты?
Я кивнул.
Такое трудно забыть: «Ворожеи не оставляйте в живых».
Глава ВТОРАЯ
Похоже на то, согласился я.
И убийца хотел, чтобы ты узнал об этом, она подошла ко мне и остановилась, хмуро глядя на стену. Коп бы этого не обнаружил.
Угу, кивнул я. Пустая квартира издавала щелкающие
звуки, какие издает, оседая на протяжении жизни, любой дом. Должно быть, покойная привыкла к таким звукам.
И что? в голосе Мёрфи звучало едва заметное, но все-таки облегчение. Что мы здесь видим? Работу какого-то религиозного психа? Охотника на ведьм? Возрождение инквизиции?
Использовавшего магию, чтобы оставить нам послание? усомнился я.
Мало ли на что способны психи, Мёрфи нахмурилась еще сильнее. А правда, как оно сюда попало, это послание? Такое мог оставить только человек, занимающийся магией?
Я мотнул головой.
Тот, кто убил ее, мог потом просто окунуть палец в воду, что оставалась в кубке, и написал это им на стене. Вода высохла, а следы энергии остались.
От воды? удивилась она.
От освященной воды, поправил я. Считай ее святой водой. Позитивную энергию она, во всяком случае, аккумулирует точно так же.
Мёрфи продолжала хмуриться, переводя взгляд со стены на меня и обратно.
Святой? переспросила она. Мне казалось, магия связана только с энергией, и с математическими уравнениями, и тому подобными штуками. Вроде электричества и термодинамики.
Не все с тобой согласятся, я мотнул головой в сторону алтаря. Убитая принадлежала к викканцам.
Ведьма?
И ведьма тоже, кивнул я. Но далеко не все викканцы обладают реальными способностями к магии. Для большинства все их ритуалы и церемонии не заключают в себе настоящего волшебства.
Тогда зачем же они всем этим занимаются?
Возлюбленные мои, мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить этого мужчину и эту женщину священными узами брака, я пожал плечами. У каждой веры свои ритуалы, Мёрф.
Значит, тут дело в столкновении религий? спросила Мёрфи.
Я пожал плечами.
Настоящему викканцу, типа, трудно конфликтовать с другими религиями. Викканство вообще понятие довольно расплывчатое. Имеется ряд положений, которым следуют девяносто девять процентов викканцев, но в основе веры лежит свобода личности. Викканцы полагают, что до тех пор, пока это не причиняет вреда никому другому, ты волен действовать так, как тебе заблагорассудится, и верить в то, во что считаешь нужным. Поэтому их личные убеждения хоть немного, да отличаются от других. Так сказать, индивидуализированы.
Мёрфи, при всем при том остававшаяся католичкой, нахмурилась.
Мне казалось, в христианстве тоже говорится кое-что насчет всепрощения, и терпимости, и отношения к другим так, как тебе хотелось бы по отношению к себе самому.
Ну-ну, кивнул я. Как нельзя более подходит к крестовым походам, и к инквизиции
Вот именно, заявила Мёрфи. Как бы я ни относилась к исламу, или к викканству, или к любой другой религии, факт в том, что это всего лишь группы людей. У каждой веры свои ритуалы. Но поскольку участвуют в них живые люди, у каждой веры найдутся свои ублюдки.