Петруся быстро защебетал о начинающемся чемпионате по футболу. Кроме футбола, хоккея и женщин его больше практически ничего не интересовала. В ответ на вопрос о шансах наших я ответил, что наши станут чемпионами не раньше, чем бразильцы в хоккее. Не знаю, из каких недр сознания всплыла эта фраза. В ответ Петруся завозмущался, типа, Бразилия уже давно играет в основном дивизионе хоккейного чемпионата и даже как-то выиграла у любительской сборной трансгендеров Канады.
И вот тут нас обогнало кибертакси, и из нее вышла девушка с большой спортивной сумкой в руках. У Петруси просто челюсть отвисла при ее виде. Признаюсь, у меня тоже. Дело было даже не в одежде, она-то как раз была настолько старомодной, что я не мог сразу найти ответ, из каких бабушкиных запасов ее вытащили. И не сказать, чтобы она была какой-то юной. Наоборот, это была зрелая красота, которой сейчас нигде не сыщешь. Коса белоснежных волос ниспадала до пояса, а роскошная грудь совершенно не походила на те просвечивающиеся сквозь платье худосочные сиски у нынешней молодежи, когда ты не знаешь, кто перед тобой: девушка, трансвестит или еще какое-то гендерное оно. Лицо же показалось мне едва ли не совершенством, без капли синтетики и косметики, я такие видел только по головизору у дикторов, но и там это можно было поставить под вопрос.
Помню, Арсений когда-то мне сказал, что это давно уже применяемая компьютерная графика, и в реале у знаменитостей лица сплошь синтетические и напичканные нанитами, потому они и выглядят на экране такими же, как 20 лет назад. Сразу после этого он исчез, соседка сказала, что за ним пришла товарищи из Надзора, и больше мне на эти темы стало не с кем общаться.
Петруся сделал пару шагов к ней и вежливо наклонил голову, как он это умеет. Бабник, что еще добавить. Своим бархатным голосом спросил:
- Девушка, вы что-то ищете?
Она как-то резко выпрямилась и посмотрела прямо ему в глаза, отчего он отшатнулся в ужасе.
- Бот, - просто сказала она с отвращением. А ну, кыш отсюда!
Бот не просто ругательство, это слово было запрещенным, за его использование тут же списывали десять пунктов, и могли быть другие неприятности вроде посещения недельного курса правильной словесности. Но меня удивила реакция Петруси. Он словно съежился, поник головой, развернулся и отправился мимо меня едва ли не бегом. И тут она посмотрела на меня своими огромными
голубыми глазами, и я в них утонул. У ней не было ни солнцезащитных очков, ни линз, но меня словно прошибло током. Будто что-то вошло в меня, настолько огромное, что невозможно описать, как-то оценило мою суть и осталось довольным. Во всяком случае, меня не прогнали на месте, как Петрусю.
Кстати, где он? Я обернулся и обомлел. Петруси нигде не было видно, вообще до самого начала проезда никого не было. Чудеса и только. Петруся что, стал чемпионом мира по спринту? Или взгляд ее томных и прекрасных глаз настолько зачаровал меня, что я потерял время? Был еще один ответ, но я постарался загнать его подальше вглубь себя.
- Мне нужен дом с номером 15. Кибертаксист сказал, что это здесь, - ее голос вогнал меня в еще большее оцепенение. Но тут так всё изменилось с того времени, как я уехала
Ее голос вогнал меня в еще большее оцепенение. Я хотел что-то ответить, но слова застревали в горле. Промелькнула мысль, что надо бежать отсюда так же быстро, как Петруся, иначе я меня ждет что-то пострашнее смерти. Не знаю, чья это была мысль и откуда она взялась. Какого-нибудь из имплантов? Может быть. Но что-то в глубине меня воспротивилось этому.
- Да, вот он, - указал я рукой на ближайшую 22-этажку, проглотив ком в горле. Это был дом, в котором я жил.
Она назвала номер подъезда и этаж. Это судьба, подумал я, ощутив, как ухнуло все внутри. Они совпадали с теми, что были у меня, только номера квартир, естественно, немного различались. Я предложил поднести спортивную сумку, и она не отказалась, что любую феминистку привело бы ярость. И вот через несколько минут я стоял возле указанной ею квартиры.
- Это квартира моей мамы, я с ней много лет уже не общалась, даже не знаю, жива ли она, - просто заметила она и положила ладонь в панель для опознавания.
У нас старые дома. В новых многоэтажках с дешевыми бесплатными квартирами от мэрии никаких замков уже не устанавливают, какой в этом смысл, ведь никаких грабежей не может быть по определению, если ты не полный дебил, камеры понатыканы везде и всюду, и ты даже до выхода не успеешь дойти, как тебя схватят.
Я промолчал, потому что смутно вспомнил одну пожилую женщину, которую встречал когда-то выходящей из этой квартиры. Но как давно это было в последний раз? В каком году? Этого я не мог сказать.
В двери щелкнуло, и она приоткрылась.
- Надо же, идентификация до сих пор сохранилась, - удивилась она и шагнула в квартиру. Потом обернулась, в глазах у нее заблестело, и хриплым голосом она попросила занести сумку, которую я по-прежнему держал на плече.
Это была стандартная квартира, такая же, как у меня, две комнатушки и кухня, встроенная в салон. Она выглядела ухоженной и чистой, робот-уборщик стоял на подзарядке возле холодильника. Диван был убран в стену, а кондиционер, казалось, лишь минуту назад выключился. На огромном жидкокристаллическом экране на всю стену (боже, какая древность!) не было ни пятна пыли. Огромный шкаф с книгами занимал другую стенку. Я едва не присвистнул, это ж какой антиквариат. Тихо тикали часы с электронной кукушкой над столом у еще одной стены. Вот только не ощущалось совсем, что здесь кто-то живет. И давно.