Сколько-нибудь содержательный разговор растянется на века, что превышает и продолжительность человеческой жизни, и продолжительность бытования научных парадигм. Ну скажите, о чём бы стоило поговорить с учёными века девятнадцатого? С теми, кто был никак не глупее нас, а образован никак не хуже. Ну, навести справки о кое-каких деталях быта, разве что, сколько фунт говядины стоил Ну, уточнить ход рассуждений, очень важных для историков науки, человека полтора каковых наверняка имеется. И всё! Диалог бесполезен.
Проблему решить попытался австралийский, работавший в Калифорнии инженер, физик и радиоастроном Рональд Ньюболд Брейсуэлл (Ronald N. Bracewell, 1921-2007). Это абсолютно респектабельный специалист и учёный. В войну работавший над радарами, изучавший атмосферную ионизацию, воздействие на неё Солнца. Занимавшийся инструментальными проблемами радиоастрономии, компьютерной томографией и много чем ещё. А в 1960-м году он предложил альтернативу межзвёздному обмену радиосигналами (Bracewell, R.N. Communications from superior galactic communities. Nature, 186, 670, 1960).
Брейсуэллом было предложено использовать межзвёздные зонды-посланники. Не имея экипажа, такой зонд мог бы затратить на путешествие в один конец время куда большее, чем продолжительность человеческой жизни. Поэтому ему нужно меньше энергии, снимаются трудности, связанные с защитой аппарата, идущего на субсветовой скорости от межзвёздных атомов и молекул, превращающихся в мощный поток излучения И не надо резервировать топливо и ресурс на обратный путь.
Ну а долетев до системы назначения, зонд начнёт искать потенциальную внеземную цивилизацию. Найдя, вступит с ней в диалог, расскажет о земной цивилизации то, что программисты сочтут нужным рассказать. А собранные сведения об инопланетянах передаст узконаправленным лучом по строго соблюдаемому временному и частотному расписанию на Землю.
То есть вместо информационного пакета отправить инопланетянам целый коммуникатор. Ну как диалог секретарши с новым русским эпохи малиновых пиджаков. "Оставьте ваш телефон, пожалуйста, Иван Иваныч вам позвонит". "Да ты что, дура, он же две штуки стоит!" Правда, зонд-коммуникатор должен быть поразумней нынешних наладонников. Но, учитывая темпы развития ИТ-индустрии, можно смело говорить, что, реши земляне создать зонды Брейсуэлла, проблема будет не в компьютерной начинке, а в двигателях.
Правда, идея Брейсуэлла не отменяет вопроса, заданного десятилетием ранее и получившего название "парадокса Ферми": "Если
инопланетяне существуют, то где же они?" Ведь действительно, со времени Большого Взрыва прошло достаточно времени, чтобы даже сугубо досветовые зонды облетели всю Галактику, реплицируя свои копии у достигнутых миров и отправляя в дальнейший путь. Главное, чтобы было кому запустить процесс.
Был, правда, один давний эксперимент, который пытались интерпретировать как свидетельство присутствия "зонда Брейсуэлла" в Солнечной системе. Будто бы в 1927 году норвежский инженер Халс принимал в Осло двоящиеся сигналы от голландской радиостанции PCJJ из Эйндховена.
В следующем году астрофизик Штермер и физик Ван дер Поль (тот, что создал известное в теории колебаний уравнение) поставили совместно с Халсом эксперимент. Сигналы, передававшиеся из Эйндховена, принимались в Осло с задержкой в секунды, причём переменной задержкой. (Эксперимент вполне в русле "добродетельной" науки слой Хевисайда был тогда технологическим фронтиром, вспомним эру коротковолновой связи...) И Брейсуэлл про эти сигналы явно знал (вспомним его научную биографию).
В семидесятых описанные задержки всячески пытались интерпретировать, например как карту созвездия Льва в декартовых координатах. Но поскольку такие эксперименты не обладают одним важным для науки свойство повторяемостью, воспроизводимостью, отнесём их к разряду столоверчения и извержения эктоплазмы.
Мы же ограничимся тем, что модель "зонда Брейсуэлла" известна каждому из нас а попробуйте-ка открыть вложение в послание от доброжелательного незнакомца!
Дмитрий Комиссаров о том, что "ПингВин" сделал за 16 дней
Опубликовано 29 ноября 2011 года
Два месяца назад российская сервисная компания "ПингВин Софтвер" выиграла проводившийся Министерством связи и массовых коммуникаций Российской Федерации конкурс. Через шестнадцать дней с момента заключения госконтракта компания передала в министерство прототипы базовых компонентов Национальной программной платформы и сопутствующую документацию. О том, сложно ли было выполнить заказ государства в срок, "Компьютерре" рассказывает генеральный директор "ПингВин Софтвер" Дмитрий Комиссаров.
- Как вы успели сделать такую работу так быстро?
- Уложиться в срок было сложно - мы не зря говорили о том, что он маленький. Это стало возможным, поскольку нам удалось консолидировать всех участников. В проекте было занято восемь компаний, два НИИ и достаточно много фрилансеров - всего около двухсот человек.
- Кто играл главную консолидирующую роль, "ПингВин Софтвер" или РАСПО?
- Думаю, что РАСПО. Документы мы подавали от имени "ПингВин Софтвер", но костяк организации - это всё-таки РАСПО. Цель была одна: мы все заинтересованы, чтобы рынок был консолидированным и одновременно конкурентным. - Раньше эта организация такой роли не играла и на рынок влиять не пыталась. Ситуация изменилась в связи с конкурсом?- Нет, я думаю, что в связи со сменой руководства. Виктор Петрович Иванников совмещал работу в РАСПО с руководством институтом и преподаванием - у него объективно не было времени, чтобы этим заниматься. Новая команда, которая теперь есть в РАСПО, гораздо более энергична. - То есть необходимость разработки НПП не была причиной изменений в РАСПО?- Мы много раз обсуждали, почему региональные компании не приходят в РАСПО. Хотелось бы консолидировать не только заметных игроков, но и небольшие компании. А всё очень просто - для того чтобы они приходили, должна быть чётко видна деятельность организации. Это заметно по другим ассоциациям. Если обратите внимание на АРРП и "Руссофт", их возглавляют выделенные люди - люди, которые занимаются этой работой, не совмещая её с другой. И сейчас в РАСПО есть выделенный ресурс, который этим занимается. Когда у вас есть своя большая компания или организация, вы всё равно отдаёте ей приоритет. - И всё же есть мнение, что отрасль консолидировалась вокруг НПП, а не сама по себе. Что здесь причина, а что следствие?- Платформы ещё не было, точнее - она пребывала в зачаточном состоянии... Взаимодействие с государством было проблемой. Работающие на рынке СПО компании очень маленькие. Кто у нас крупнейший? ВНИИНС - в нём около трёхсот человек. ЛАНИТ не будем считать, потому что СПО'шная часть ЛАНИТА тоже очень маленькая. Или "КОРУС консалтинг". Маленьким компаниям сложно взаимодействовать с государством. Государство вообще с коммерческими компаниями общается с трудом. Скорее с общественными организациями. Поэтому приоритетным было формирование такой структуры, которая взаимодействует с государством. Ну а дальше мы сами немного виноваты, потому что государство - оно специфично всегда. Например, оно ждёт, чтобы ассоциации участвовали в гигантской куче заседаний, отвечали на огромное количество бумаг. Для этого необходимо иметь эффективный аппарат, и сейчас стоит задача этот аппарат построить. Иначе не получается. - То есть консолидация стала частью общего контекста и не была прямым следствием объявленного Минкомсвязи конкурса?- Мы с вами уже много раз публично спорили на эту тему. Я считаю, что была попытка монополизации отрасли, предпринятая со стороны Ростехнологий ("Сириуса"). Причём с попыткой подмены понятий, то есть НПП, которая является частью программы "Информационное общество", пытались подменить другой структурой - ТП НПП, координатором которой является "Концерн "Сириус". У отрасли была альтернатива, и мы достаточно много собирались и обсуждали, что делать. Это, безусловно, было причиной текущей консолидации, и я считаю, что нам удалось довести эту мысль до государства и до рынка. Мысль о том, что так делать нельзя. То есть можно спорить, как правильно делать, в какую сторону идти и т.д. Но на текущий момент нет одного игрока, который пытается внутри себя создать единственное место, где занимаются СПО.