Другое дело, что сказав "а", комиссионеры почему-то не решились сказать "б". Ну, вот - книжка "Лунный камень", изданная в популярнейшей в СССР серии "Библиотека приключений", она же "рамочка". Так сюжет её построен на потреблении опиатов, да и написал её изрядный любитель этих веществ.
Про Томаса де Квинси можно ничего не говорить, достаточно припомнить название его книги "Исповедь англичанина, который любил опиум". Даже главлитовские моралисты не решились вычеркнуть из А. Конан-Дойля терзания Шерлока Холмса, не могущего решить, чем себя побаловать морфином или кокаином И в научно-популярной серии издавалась многократно книжка Сибрука о Роберте Вуде, повествующая о наркоэкспериментах великого физика.
Но это всё было в другом мире. Кокаин и героин там продавались в аптеках и стоили копейки. (Героин дожил в отечественной фармакопее до пятидесятых годов прошлого века в качестве лекарства от насморка, в растворённом в вазелине виде.)
Но болезнь каждого была его личным делом. Есть деньги лечись. Нет подыхай. Так что потребители опиатов из высших слоёв были забавными чудаками, для нужд которых изготавливались платиновые шприцы, которые ныне можно видеть среди ювелирных курьёзов А в низших социальных слоях подсевший на наркоту приканчивался быстро голодом.
ХХ век же, с его государствами Всеобщего Благосостояния (кстати, СССР, на опыт которого ссылается спикер Грызлов, всё же предполагал обязательный общеполезный труд), с бесплатным медобслуживанием, с пособием для нежелающих работать сделал наркоманию проблемой. И в то же время методом решения проблем.
Пусть те, у кого много времени, лучше подсядут на иглу, нежели начнут задумываться над устройством общества. Пусть мальчики из гетто идут в банды по пути Карлито, а не дорогой Джо Хилла. Пусть большому числу бюрократов будет обеспечена служба и пенсия в наркополиции в конце-концов пригодятся в других целях
Но вот об этом ни комиссионеры, ни наркоцари не скажут! И, может быть, истэблишмент всё же выигрывает нарковойну - ведь полагать, что его интересы тождественны интересам социума в целом, довольно наивно
Дмитрий Шабанов: Двойная мораль
Дмитрий Шабанов
Опубликовано 08 июня 2011 года
Пытливая женщина из страны Пу пришла к учителю Му.
- Почему женщину, которая спит со многими мужчинами, люди осуждают, а мужчину, который спит с несколькими женщинами, в чём-то даже одобряют?
Учитель подвёл женщину к столику для чайных церемоний, где стояло несколько чашек и чайников.
- Налей из одного чайника в четыре чашки... Ну как?
- Хорошо.
- А теперь налей в одну чашку из четырёх чайников. И...?
- Тоже хорошо.
- Дура! - вскричал учитель Му. - Такую притчу испортила!
Двойная мораль - различный стандарт для оценки поведения мужчин и женщин - была свойственна человеческому обществу во все времена. Для доказательства я, вслед за Д.А. Жуковым (Биологические основы поведения. Гуморальные механизмы. СПб: "Юридический центр Пресс", 2004. 457 с.), перескажу анекдот с бородой длиной в две тысячи лет.
Римский император Октавиан Август увидел грека, который был очень похож на него самого. "Твоя мать не бывала в Риме?" - спросил император. "Нет, - ответил грек, - но в нём бывал мой отец".
И нам, и древним римлянам понятна соль этой истории. Две большие разницы: отец Октавиана спал с гречанкой, или его мать спала с греком. Почему?
Объяснений этой странности накоплено превеликое множество. Сравним три из них (версию учителя Му во внимание брать не будем, так как он не разработал её до конца). Итак.
Объяснение 1. По наущению Змия Ева сорвала яблоко с древа познания добра и зла и предложила его Адаму. Поэтому не мужчины, а женщины должны нести основную ответственность за нарушение моральных запретов.
Объяснение 2. Мужчины и женщины с социальной точки зрения ничем не отличаются друг от друга, но мужчины вступили в сговор, поработили женщин и навязали им мораль, отражающую мужские интересы.
Объяснение 3. В общественной морали отражаются врожденные стратегии, оптимизировавшие репродуктивный успех (успех в оставлении потомства) мужчин и женщин на прошлых этапах развития нашего вида.
Конечно, эти объяснения неравнозначны. Первое критиковать нельзя, чтобы не оскорбить верующих. Спорить со вторым - попирать идеалы демократии и политкорректности. Зато с третьим можно не только спорить, но и всячески передёргивать, издеваясь над его глупостью. Представьте: есть кто-то, кто считает, что наша мораль основывается на естественном отборе, как у каких-то животных! Почитайте видных специалистов-человековедов: философов, филологов, политиков и прочая. Никто из них не объясняет представления о долге, нравственности, целомудрии, грехе и достоинстве ссылками на животных. Гуманитарный дискурс движется в кругу характерных для него понятий и не нуждается в выходе за свои пределы, в пространство естественных наук.
И ещё. Есть странная асимметрия в спорах со сторонниками разнообразных догматических учений. Представьте себе, например, спор верующего с агностиком. Если агностик скажет: "твоя вера основана на некритическом восприятии замшелых баек, которые тебе навязывают, чтобы управлять твоим поведением", это сочтут оскорблением веры. Если верующий говорит: "безбожники ведут аморальную жизнь вдалеке от духовности, потому что отрицают источник истины и добра; за свои грехи они будут наказаны адскими муками", это ни оскорбление, ни покушение на чужую свободу. Это "моральная проповедь".